Толстяк причмокнул губами и понизил голос до урчащего шепота:
– Что вы скажете, сэр, о сумме в полмиллиона?
Спейд сощурился.
– Значит, вы думаете, что этот истуканчик стоит два миллиона?
Гутман безмятежно улыбнулся.
– Выражаясь вашими словами, почему бы и нет?
Спейд опустошил стакан и поставил на стол. Сунул сигару в рот, вытащил, посмотрел на нее и сунул обратно. Его серо-желтые глаза подернулись дымкой.
– Черт, это ведь куча денег.
Толстяк согласился:
– Да, это чертова куча денег. – Он наклонился и похлопал Спейда по колену. – И это абсолютный минимум, или Харилаос Константинидис был полным идиотом, а он им не был.
Спейд снова вынул из рта сигару, с отвращением посмотрел на нее и положил на курительный столик. Он зажмурил глаза, снова открыл их. Они затуманились еще сильнее.
– Это… минимум, да? А макщимум? – В слове «максимум» явно послышалось «щ» вместо «с», когда он это сказал.
– Максимум? – Гутман вытянул руку раскрытой ладонью вверх. – Я отказываюсь гадать. Вы сочтете меня сумасшедшим. Я не знаю. И никто не знает, как высоко может подняться цена, и это единственная правда на сей счет.
Спейд плотно прижал безвольно отвисшую нижнюю губу к верхней. Он беспокойно тряхнул головой. В глазах промелькнуло испуганное выражение – и тут же погасло из-за сгущающейся мути. Он встал, упираясь в подлокотники кресла. Снова тряхнул головой и неуверенно шагнул вперед. Он хрипло рассмеялся и пробормотал:
– Чтоб тебя черти взяли!
Гутман вскочил и оттолкнул свое кресло назад. Толстые складки его плоти заколыхались. Глаза стали черными дырами на маслянисто-розовом лице.
Спейд мотал головой из стороны в сторону, пока его мутный взгляд – нет, не сосредоточился на двери, но, по крайней мере, уперся в нее. Он сделал еще один неуверенный шаг.
Толстяк громко позвал:
– Уилмер!
Открылась дверь, и парень вошел.
Спейд сделал третий шаг. Теперь его лицо посерело, а челюстные мышцы под ушами надулись, как опухоли. После четвертого шага ноги его уже не выпрямлялись, а мутные глаза почти скрылись под веками. Он сделал пятый шаг.
Парень подошел и встал рядом со Спейдом, но не настолько рядом, чтобы преградить ему путь к двери. Правая рука юнца пряталась под пиджаком у сердца. Уголки его рта подергивались.
Спейд попытался сделать шестой шаг.
Мальчишка резко выставил ногу, сделав подножку Спейду. Спейд споткнулся об эту ногу и повалился на пол ничком. Парень, не вынимая руку из-под пиджака, смотрел на Спейда сверху вниз. Спейд попробовал встать. Парень как следует замахнулся правой ногой и пнул Спейда в висок. От удара, Спейд перевернулся на бок. Он снова попытался встать, не смог и заснул.
В начале седьмого, свернув от лифтовой кабинки, Спейд увидел желтый утренний свет, сочившийся сквозь матовое узорное стекло двери его конторы. Он резко остановился, сжал губы, огляделся по сторонам и быстрыми, бесшумными шагами приблизился к двери.
Взявшись за ручку, он нажал ее очень осторожно, чтобы избежать щелчка и скрежета. И нажимал ее до упора – дверь оказалась на замке. Не отпуская ручку, он перехватил ее левой рукой. Правая в это время нырнула в карман и осторожно, чтобы не звякнули друг о друга, вытащила оттуда ключи. Он выбрал ключ от замка конторской двери и, зажав остальные ключи в кулаке, беззвучно вставил нужный в замок. Он вдохнул поглубже, открыл дверь и вошел на цыпочках.
Эффи Перин спала за столом, подложив руки под голову. На ней было надето ее собственное пальто, а поверх она набросила пальто Спейда, как палатку. Спейд выдохнул с приглушенным смешком, закрыл за собой дверь и подошел к двери своего кабинета. Внутри было пусто. Он вернулся в приемную и тронул девушку за плечо.
Она зашевелилась, сонно подняла голову, и веки ее затрепетали. Вдруг она резко выпрямилась в кресле и вытаращила глаза. Увидев Спейда, Эффи улыбнулась и откинулась на спинку, протирая глаза.
– Вернулся наконец-то? – сказала она. – Который час?
– Шесть утра. Что ты здесь делаешь?
Она зябко поежилась, поплотнее завернулась в пальто и зевнула.
– Сам же велел мне дождаться, пока ты вернешься или позвонишь.
– О, да ты, никак, родная сестрица героического «мальчика на горящей палубе» из хрестоматии?
– Я не собираюсь тут… – Она не договорила и встала, от чего его пальто соскользнуло на кресло позади нее. Темные взволнованные глаза уставились на его почерневший и опухший правый висок под полями шляпы. Эффи Перин воскликнула: – Ох, что у тебя с головой? Что случилось?
– Не знаю – то ли сам упал, то ли меня избили. И шишка-то вроде небольшая, но болит адски. – Он едва коснулся пальцами виска, поморщился, но тут же превратил гримасу боли в мрачную улыбку. – Сходил тут к одному в гости, тот напоил меня снотворным, и я очнулся через двенадцать часов, распростертым у него на полу.
Он снял шляпу.
– Какой ужас, – сказала секретарша. – Ты должен показаться врачу. Нельзя разгуливать с такой раной.
