– Да? – Глаза Спейда зло сверкнули. – И что же заставило его решить, что не я это сделал? И почему это ты считаешь, что я – не убийца? Или ты так не считаешь?
Румяное лицо Полхауса стало багровым, и он сказал:
– Майлза застрелил Терсби.
– Так, по-вашему, это он.
– Это он. «Уэбли» его, и пуля, что попала в Майлза, вылетела из этой пушки.
– Вы уверены? – встрепенулся Спейд.
– На все сто, – ответил полицейский детектив. – Мы допросили мальчишку-посыльного из отеля, где жил Терсби – и вытянули из него, что в то утро он заметил пистолет в его номере – заметил потому, что никогда раньше такого не видел. И я не видал. Ты сказал, таких больше не делают. Вряд ли найдется поблизости второй подобный экземпляр, да и – в любом случае – если это не пистолет Терсби, то куда подевалась его собственная пушка? И, наконец, это тот самый пистолет, из которого вылетела пуля, попавшая в Майлза. – Полхаус сунул было в рот кусок хлеба, потом вынул: – Ты говорил, что видел такие прежде – где именно? – спросил он и снова положил хлеб в рот.
– В Англии, перед войной.
– Конечно, где же еще.
Спейд кивнул и сказал:
– Стало быть, я убил только Терсби.
Полхаус заерзал на стуле, и его лоснящаяся физиономия снова побагровела.
– Бога ради, может, хватит мне припоминать? – взмолился он. – Это исключено. И тебе это известно не хуже моего. Так возмущаешься по этому поводу, что можно подумать, ты у нас сущий ангел. А сам ты никогда никого не брал в оборот, как мы тебя давеча?
– Ты имеешь в виду, Том, что вы попытались взять меня в оборот – только попытались.
Полхаус выругался себе под нос и набросился на остатки свиного студня.
Спейд сказал:
– Ладно. Ты знаешь, что это исключено, и я это знаю. А что знает Данди?
– Он тоже знает, что это исключено.
– И что открыло ему глаза?
– Ой, Сэм, да он никогда всерьез не считал, что ты… – Видя улыбку Спейда, Полхаус умолк и не стал заканчивать фразу, а потом сказал: – Мы кое-что нарыли насчет Терсби.
– Да? И кто же он такой?
Проницательные карие глазки Полхауса изучали лицо Спейда. Спейд раздраженно воскликнул:
– Господи, вы, ребята, думаете, я много знаю об этом деле, а мне хоть бы половину узнать!
Полхаус недовольно заворчал.
– Ну, впервые он попал в поле зрения полиции, когда еще состоял в одной из банд Сент-Луиса. Там его много раз задерживали по мелочам, но, поскольку он был из шайки Игана, то всегда выходил сухим из воды. Однажды его взяли в Нью-Йорке за участие в налетах на ряд игорных заведений – телка его заложила – и он год провел за решеткой, пока Фэллон его не вытащил. Через пару лет он ненадолго присел в тюрьму Джолиет уже из-за другой телки – двинул ей рукояткой револьвера за то, что ему перечила. Наконец он связался с Дикси Монаханом, и с той поры без проблем выбирался из любой тюряги. По тем временам Дикси был почти такой же крупной шишкой, как Ник Грек в игорном бизнесе Чикаго. Терсби стал телохранителем Дикси и сбежал вместе с ним, когда тот поссорился с остальными ребятами из-за каких-то долгов, которые он то ли не мог, то ли не хотел отдавать. Это было пару лет назад – приблизительно в тогда же закрыли яхт-клуб «Ньюпорт-Бич». Не знаю, замешан ли в этом Дикси. В любом случае, с тех пор ни о нем, ни о Терсби ни слуху ни духу не было.
– И Дикси никто не видел?
Полхаус покачал головой.
– Никто. – Его маленькие глазки испытующе сверлили Спейда. – Разве что ты, или кто-то, кого ты знаешь.
Спейд откинулся на стуле и принялся сворачивать сигарету.
– Я его не видел, – спокойно сказал он. – Все это для меня совершенно новые сведения.
– Так я и поверил, – хрюкнул Полхаус.
Спейд усмехнулся и спросил:
– Откуда такое подробное досье на Терсби?
– Кое-что было в отчетах. Остальное – ну, поскребли там-сям.
– Кейро поскребли, к примеру, да? – Теперь уже в глазах у Спейда сверкнул пытливый огонек.
Полхаулс поставил на стол чашку с кофе и покачал головой.
– Бестолку. Ты отравил для нас этот источник.
Спейд засмеялся.
– Хочешь сказать, что за целую ночь пара таких профи, как ты и Данди, не смогли расколоть эту лилию долин?
– Что значит – «за целую ночь»? – запротестовал Полхаус. – Мы смогли поработать с ним каких-то пару часов. Поняли, что ничего не добьемся, и отпустили его.
Спейд снова рассмеялся и посмотрел на часы. Поймал взгляд бармена и попросил счет.
– У меня сегодня днем свидание с окружным прокурором, – сказал он Полхаусу, пока они ожидали сдачу.
– Он тебя вызвал?
– Да.
Полхаус отодвинул стул и встал – дородный и флегматичный.
– Ты сделаешь мне большое одолжение, – сказал он, – если не станешь посвящать его в содержание нашей с тобой беседы.
Подтянутый лопоухий молодой человек проводил Спейда в кабинет окружного прокурора. Спейд вошел, беззаботно улыбаясь, и непринужденно сказал:
– Привет, Брайан.
Окружной прокурор Брайан встал и протянул ему руку через стол. Это был блондин среднего роста и сложения, лет сорока-сорока пяти, с агрессивными голубыми глазами за стеклами пенсне на черной ленточке, чересчур большим ртом оратора и ямочкой на внушительном подбородке. Когда он произнес: «Как поживаете, Спейд?», в его голосе зазвучала скрытая сила.
