Они пожали друг другу руки и сели.
Окружной прокурор ткнул пальцем в одну из четырех перламутровых кнопок, выстроившихся перед ним на пульте, и сказал юноше, который снова отворил дверь:
– Попросите зайти мистера Томаса и Хили. – А потом, развернув кресло, дружески обратился к Спейду: – Вы с полицией не очень-то ладите, да?
Спейд сделал небрежный жест пальцами правой руки.
– Ничего серьезного, – легко сказал он. – Данди становится слишком рьяным.
Дверь открылась и впустила двоих. Один, которому Спейд сказал: «Привет, Томас!», был загорелый, коренастый мужчина лет тридцати. Его одежда и волосы находились в одинаковом беспорядке. Он хлопнул Спейда по плечу веснушчатой рукой и спросил: «Как делишки?», а потом сел рядом. Второй был моложе первого и не такой колоритный. Он сел чуть в стороне от остальных и положил блокнот для стенографирования на колени, а поверх него – зеленый карандаш.
Спейд бросил взгляд в его сторону и спросил Брайана:
– Все, что я скажу, будет использовано против меня?
Окружной прокурор улыбнулся.
– Это всегда успеется. – Он снял пенсне, посмотрел его на свет и снова водрузил на переносицу. Затем взглянул сквозь стекла на Спейда и спросил: – Кто убил Терсби?
Спейд ответил:
– Я не знаю.
Брайан потер большим и указательным пальцами черную ленточку от пенсне и веско сказал:
– Вполне вероятно, что не знаете, но вы, безусловно, могли бы сделать отличное предположение.
– Мог бы, но я бы не стал.
Окружной прокурор вскинул брови.
– Я не стал бы, – повторил Спейд. Он был безмятежен. – Какими бы отличными или никудышными ни были мои предположения, миссис Спейд вырастила своих отпрысков не настолько глупыми, чтобы они играли в догадки в присутствии окружного прокурора, заместителя окружного прокурора и стенографиста.
– Почему бы и нет, если вам нечего скрывать?
– Каждому есть что скрывать, – кротко ответил Спейд.
– А что скрываете… вы?
– Прежде всего, свои предположения.
Окружной прокурор посмотрел на крышку стола, а затем на Спейда. Он покрепче усадил пенсне на нос и сказал:
– Если вы предпочитаете удалить стенографиста, мы это сделаем. Я пригласил его просто для удобства.
– Я ни капельки не возражаю против него, – ответил Спейд. – Я жажду, чтобы все, что я скажу, было записано, и готов это подписать.
– Мы не собираемся просить вас что-то подписывать, – заверил его Брайан. – Я совсем не хочу, чтобы вы воспринимали нашу беседу, как официальный допрос. И, пожалуйста, не считайте, что я хоть сколько-нибудь верю в теории, которые, похоже, сформировались у полиции, а тем более – что уверен в них.
– Значит, не верите?
– Ни единому слову.
Спейд вздохнул и положил ногу на ногу.
– Рад это слышать. – Он пошарил по карманам и вытащил листки папиросной бумаги и табак. – А какова ваша версия?
Брайан подался вперед, сидя в кресле и глаза его стали жесткими и сверкнули, точь-в-точь как солнечный блик в линзах его пенсне.
– Скажи мне, для кого Арчер следил за Терсби, и я скажу тебе, кто его убил.
Спейд хохотнул – коротко и презрительно.
– Вы заблуждаетесь, как и Данди.
– Не поймите меня превратно, Спейд, – постучав костяшками пальцев по столу, сказал Брайан. – Я не говорю, что ваш клиент убил или заказал Терсби, но я имею в виду, что, зная, кто ваш клиент, я гораздо скорее выясню, кто убил Терсби.
Спейд прикурил, затянулся, вынул изо рта сигарету, выпустил дым из легких и заговорил как будто озадаченно:
– Я понял превратно.
– Вот как? Тогда спрошу иначе: где Дикси Монахан?
Озадаченное выражение по-прежнему не сходило с лица Спейда.
– Эта формулировка тоже не очень-то проясняет дело, – сказал он. – Я все равно не понимаю.
Окружной прокурор снял пенсне, для пущей убедительности потряс им в воздухе и сказал:
– Нам известно, что Терсби был телохранителем Монахана и вместе с ним уехал из Чикаго, когда босс посчитал благоразумным исчезнуть. Нам известно, что Монахан перед самым исчезновением задолжал кому-то около двухсот тысяч долларов. Нам не известны – пока что – имена его кредиторов. – Он снова надел пенсне и мрачно усмехнулся. – Но нам известно, что бывает с не выплатившими долги игроками и с их телохранителями, когда кредиторы их находят. Такое случалось и прежде.
Спейд облизал губы и сложил их в уродливую ухмылку. Глаза его мерцали из-под насупленных бровей. Шея, выглядывавшая из воротника, покраснела. Голос его звучал низко, хрипло и яростно.
– И что же вы себе вообразили? Что я убил его по заданию его кредиторов? Или просто нашел его и позволил им самим его прикончить?
– Нет-нет! – протестующе замахал руками окружной прокурор. – Вы неправильно меня поняли!
– Очень на это надеюсь, – сказал Спейд.
– Он не это имел в виду, – ввязался в беседу Томас.
– А что же он имел в виду?
Брайан махнул рукой.
– Я просто хотел сказать, что, возможно, вас втянули в это без вашего ведома. Вполне вероятно, что вы…
– Я понял, – язвительно усмехнулся Спейд. – Вы не считаете меня нехорошим. Вы просто решили, что я тупой.
