– Конечно, – рассеянно сказал он. – Уже бегу. Если не трудно, собери с пола эти ошметки стружки до прихода полиции. И, может, стоит попытаться связаться с Сидом. Нет! – Он потер подбородок. – Повременим с этим. Так будет лучше. Я бы не отпирал дверь, пока они не придут. – Он убрал руку с подбородка и погладил девушку по щеке. – Ты чертовски хороший парень, сестричка, – сказал он и вышел.
Небрежно зажав сверток под мышкой, Спейд, чье беспокойство выдавало лишь беспрестанное движение глаз, быстрым шагом через переулок и узкий проходной двор срезал часть пути от здания своей конторы до Керни и Пост-стрит, где он поймал такси.
Такси довезло его до почтового терминала «Пиквик-Стейдж» на Пятой улице. Там он сдал птицу в отделение посылок и бандеролей, вложил квитанцию в конверт с маркой, написал на конверте «Мистеру М. Ф. Холланду» указал номер почтового отделения в Сан-Франциско, запечатал и бросил в почтовый ящик.
Оттуда другое такси доставило Спейда в гостиницу «Александрия». Там он поднялся в номер двенадцать и постучал в дверь. Когда он постучал второй раз, дверь открыла маленькая светловолосая девушка в блестяще желтом халатике – маленькая девочка с бледным и тусклым лицом. Судорожно цепляясь обеими руками за дверную ручку с внутренней стороны, она выдохнула:
– Мистер Спейд?
Спейд ответил: «Да» и подхватил ее, когда она пошатнулась.
Тело девушки выгнулось дугой на его руке, голова запрокинулась и короткие светлые волосы упали назад, а тонкая шея плавно изогнулась от груди до подбородка. Спейд продвинул поддерживающую руку выше по ее спине и наклонился, чтобы подхватить девушку под колени, но она шевельнулась, сопротивляясь, а с приоткрытых, еле двигавшихся губ слетели невнятные слова:
– Нет! Не на на!
Спейд заставил ее идти. Он пинком захлопнул дверь и стал водить ее взад и вперед по застланной зеленым ковром комнате, от стены к стене. Просунув одну руку ей под мышку, он поддерживал ее хрупкое тельце, другой рукой он сжимал ее вторую руку, помогая держаться прямо, когда она спотыкалась, не давая ей шарахаться из стороны в сторону, и продолжал подталкивать вперед, но при этом заставляя ее шаркающие ноги по возможности удерживать вес ее тела. Они медленно ходили по комнате, девушка спотыкалась, делая безвольные шаги, Спейд же уверенно держался на носках, и ее шаткая походка не влияла на его равновесие. У нее лицо было белым как мел, глаза закрыты, лицо же Спейда было мрачным, а глаза так и зыркали по сторонам.
Монотонным голосом он без устали твердил:
– Вот так. Левой-правой, левой-правой. Вот так. Раз, два, три, четыре, раз, два, три – теперь кругом марш! – Он встряхнул ее, когда они отвернулись от стены. – Снова идем назад. Раз, два, три, четыре. Выше голову. Вот так. Хорошая девочка. Левой-правой, левой-правой. И опять кругом. – Он снова встряхнул ее. – Какая умничка. Ходим, ходим, ходим, ходим. Раз, два, три, четыре. Кругом. – Он встряхнул ее чуть грубее и ускорил шаг. – В этом весь фокус. Левой-правой, левой-правой. Мы торопимся. Раз, два, три…
Девушка содрогнулась и громко сглотнула. Спейд принялся растирать ей руку и бок, приговаривая в самое ухо:
– Вот и хорошо. Тебе уже лучше. Раз, два, три, четыре. Быстрей, быстрей, быстрей. Вот так. Шаг, шаг, шаг, шаг. Ножку вверх, ножку вниз. Молодец. Разворот. Левой-правой, левой-правой. Что они с тобой сделали? Опоили? Той же гадостью, что и меня?
Ее веки на мгновение приподнялись над потускневшими золотисто-карими глазами, и она сумела чуть слышно произнести:
– Да.
Они прошлись по номеру еще, девушка теперь почти бежала трусцой, не поспевая за Спейдом, Спейд похлопывал и разминал ее тело через желтый шелк обеими руками, не переставая говорить, а взгляд его тем временем оставался жестким, отчужденным и настороженным.
– Левой-правой, левой-правой, левой-правой – поворот. Молодчина. Раз, два, три, четыре. Подбородок не опускать. Вот так. Раз, два…
Ее веки снова приоткрылись – всего лишь на щелочку, она через силу повела глазами из стороны в сторону.
– Хорошо, – бодро сказал он, прервав монотонный ритм речи. – Не закрывай их. Шире открой – шире! – Он встряхнул ее.
Она протестующе застонала, но веки раскрылись шире, хотя в глаза не загорались изнутри. Он поднял руку и несколько раз ударил ее по щеке. Она снова замычала и попыталась вырваться от него. Он крепко обнял ее и повел за собой от стены к стене.
– Ходим, ходим, – хрипло командовал он, а потом спросил: – Кто ты?
Ее «Рея Гутман», несмотря на заплетающийся язык, прозвучало вполне различимо.
– Его дочь?
– Да. – Это прозвучало чуть явственнее.
– Где Бриджит?
Она судорожно изогнулась в его объятьях и обеими руками вцепилась в его руку. Он быстро вырвал руку и посмотрел на нее. На тыльной стороне краснела тонкая царапина дюйма в полтора, а то и больше.
– Какого черта? – рявкнул он и проверил ее ладони. В левой руке у нее ничего не было. С силой разжав ее правую ладонь, он обнаружил в ней трехдюймовую стальную булавку с нефритовой головкой. – Какого черта? – снова рявкнул он и поднес булавку к ее глазам.
