– Я уже говорил, что ваш шестерка меня раздражает, – сказал Спейд и повел Бриджит О’Шонесси к дивану под окном. Они сели рядом в обнимку, она положила ему голову на левое плечо и сразу перестала дрожать и задыхаться.
В присутствии Гутмана и его спутников она, казалось, утратила свободу движений и выражения эмоций, свойственные живым существам, превратившись в одушевленное, мыслящее, но неподвижное растение.
Гутман погрузил свои жировые складки в кресло-качалку. Кейро устроился в кресле у стола. Шестерка Уилмер садиться не стал. Он сменил Кейро в дверном проеме и, опустив руку с единственным видимым пистолетом, смотрел из-под ресниц на туловище Спейда. Кейро свой пистолет положил на стол прямо перед собой.
Спейд снял шляпу и отшвырнул на другой конец дивана. Он усмехнулся, глядя на Гутмана. Нижняя губа, отвисшая в виде латинской «V» сделала ухмылку Спейда похотливой, как у сатира.
– У вашей дочурки красивый животик, – сказал он. – Слишком красивый, чтобы царапать его булавкой.
Ответная улыбка Гутмана была вежливой, разве что немного елейной.
Шестерка в дверях сделал шажок вперед, приподняв пистолет на уровень бедра. Все присутствующие в комнате повернулись к нему. При всей разнице взглядов, была, как ни странно, некая общность в том осуждении, с каким смотрели на юнца Бриджит О’Шонесси и Джоэл Кейро. Парень покраснел, убрал выставленную вперед ногу, опустил пистолет и остался там, где стоял прежде, глядя из-под ресниц на грудь Спейда. Его румянец был довольно бледен, да и вспыхнул всего на мгновение, но выражение лица, обычно такого холодного и невозмутимого, радикально изменилось.
Гутман, блестя прищуренными глазками, снова елейно улыбнулся Спейду. Голос его напоминал учтивое мурлыканье:
– Да, сэр, жаль, конечно, но вы должны признать, что это возымело нужное действие.
Брови Спейда сошлись на переносице.
– Ничего подобного, – сказал он. – Естественно, я захотел встретиться с вами, как только сокол оказался у меня. Почему бы и нет, если клиент платит наличными? В расчете на такую встречу я и отправился в Берлингейм. Полчаса спустя я еще не знал, что вы слоняетесь по городу, пытаясь убрать меня с дороги и найти Якоби до того, как он найдет меня.
Гутман хихикнул. Хихикнул с явным удовлетворением.
– Ну вот, сэр, – промурлыкал Гутман, – так или иначе, мы собрались здесь на эту нашу встречу в узком кругу, как вы и хотели.
– Да, как я и хотел. Как скоро вы готовы внести первый платеж и забрать у меня сокола?
Бриджит О’Шонесси села очень прямо, и ее синие глаза с удивлением уставились на Спейда. Он небрежно похлопал ее по плечу. Его глаза неотрывно следили за Гутманом. Глаза Гутмана весело поблескивали, прячась между припухлостями.
– Ну, что до этого, сэр… – начал он и сунул руку за пазуху пальто.
Кейро, уперев руки в бедра, весь подался вперед в своем кресле, дыша через приоткрытый нежный рот. Темные глаза его влажно и настороженно блестели, перебегая с лица Гутмана на лицо Спейда и обратно.
Гутман повторил:
– Ну, что до этого, сэр… – И вынул из внутреннего кармана белый конверт. Десять глаз – глаза юнца теперь лишь наполовину скрывались под ресницами – вперились в этот конверт. Повертев его в пухлых руках, Гутман осмотрел чистую лицевую поверхность, затем тыльную сторону – незапечатанную, с заправленным внутрь клапаном. Гутман поднял голову, дружелюбно улыбнулся и бросил конверт Спейду.
Конверт был не слишком толст, но достаточно увесист, чтобы приземлиться точно. Он ударил Спейда в грудь и шлепнулся ему на колени. Спейд неторопливо поднял его и неторопливо открыл – двумя руками, убрав левую руку с плеча девушки. Содержимое конверта составляли тысячедолларовые купюры. Спейд вынул их и пересчитал. Купюр было десять. Спейд улыбнулся и поднял глаза. Он спокойно заметил:
– Мы говорили о несколько большей сумме.
– Да, сэр, говорили, – согласился Гутман, – но то было прежде. У вас в руках живые деньги, звонкая, так сказать, монета, сэр. Один такой реальный доллар стоит десяти договорных. – Телеса всколыхнулись от беззвучного смеха. Когда волны жира улеглись, Гутман произнес куда более серьезным тоном: – Нас стало больше – и забот прибавилось. – Он скосил блестящие глаза на Кейро и сделал движение в его сторону брыластой головой. – Иными словами, сэр, ситуация изменилась.
Пока Гутман говорил, Спейд выровнял края десяти банкнот, сложил их в конверт и прикрыл клапаном. Теперь он сидел, опираясь локтями о колени и слегка придерживая двумя пальцами зажатый между ног конверт. Его ответ толстяку прозвучал совершенно невозмутимо:
– Само собой. Теперь вы есть друг у друга, но сокол-то у меня.
Заговорил Джоэл Кейро. Его уродливые пальцы вцепились в подлокотники кресла, он подался вперед и напыщенно произнес своим тонким голосом:
– Думаю, излишне напоминать, мистер Спейд, что хотя сокол и у вас, но сами вы – у нас.
Спейд усмехнулся.
