Кейро облизал пересохшие губы и медленно повернулся лицом к Спейду.
– Предположим… – сказал он. А что… у меня есть… выбор?
– Есть, – серьезно подтвердил Спейд, – но учтите, что если ответ будет «нет», то мы и вас отдадим полиции вместе с вашим сердечным дружком.
– Ах, перестаньте, мистер Спейд, – запротестовал Гутман, – это не…
– Черта с два мы дадим ему уйти, – сказал Спейд. – Либо он в деле, либо – нет. Мы не можем себе позволить оставлять хвосты. – Он посмотрел на Гутмана исподлобья и раздраженно выпалил: – Господи боже! Это что, первая вещь, которую вы стибрили? Тоже мне, невинные младенцы! А дальше что будет? Встанете на колени и помолитесь? – Он грозно посмотрел на Кейро. – Итак? Каков ваш ответ?
– Вы не оставляете мне выбора, – безнадежно пожал Кейро своими узкими плечами, – да, я в деле.
– Отлично, – сказал Спейд и посмотрел на Гутмана и на Бриджит О’Шонесси. – Присядьте.
Девушка осторожно примостилась на краешке дивана у ног лежавшего без чувств паренька. Гутман вернулся в мягкое кресло-качалку, а Кейро сел в свое кресло. Спейд бросил пистолеты на угол стола и встал рядом с ними. Он взглянул на свои наручные часы и сказал:
– Два часа. Сокола я могу забрать только утром – не раньше восьми. У нас полно времени, чтобы все утрясти.
Гутман откашлялся.
– А где он? – спросил он и поспешно прибавил: – На самом деле мне все равно, сэр. Я только хочу заметить, что для всех заинтересованных сторон было бы лучше, если бы мы не теряли друг друга из виду до тех пор, пока не завершим наши дела. – Он бросил взгляд на диван, потом пристально посмотрел на Спейда: – Конверт у вас?
Спейд покачал головой, взглянул на диван, потом на девушку, улыбнулся одними глазами и сказал:
– У мисс О’Шонесси.
– Да, он у меня, – пробормотала она, сунув руку за отворот пальто. – Я подобрала его, чтобы…
– Все в порядке, – сказал он ей. – Держи его крепко. – Он обратился к Гутману: – Нам и не придется терять друг друга из виду. Я могу устроить так, чтобы сокола доставили сюда.
– Это было бы просто прекрасно! – промурлыкал Гутман. – Значит, сэр, в обмен на десять тысяч долларов и Уилмера вы отдадите нам сокола и предоставите час-другой отсрочки, чтобы нас уже не было в городе к тому моменту, как вы передадите его властям.
– Вам не нужно скрываться, – сказал Спейд. – У вас будет железное алиби.
– Может быть, сэр, и все-таки мы будем чувствовать себя в большей безопасности, если окажемся за пределами этого города в тот момент, когда Уилмера будет допрашивать окружной прокурор.
– Как знаете, – ответил Спейд. – Могу придержать его хоть на весь день, если хотите. – Он начал сворачивать сигарету. – Давайте уточним детали. Почему он застрелил Терсби? И за что, где и как он застрелил Якоби?
Гутман снисходительно улыбнулся, покачал головой и промурлыкал:
– Да будет вам, сэр, на это вы рассчитывать не можете. Мы дали вам деньги и Уилмера. А остальное – ваша забота, согласно уговору.
– Я могу и рассчитываю на это, – сказал Спейд и поднес зажигалку к сигарете. – Я просил дать мне козла отпущения, но он не будет таковым, разве что согласится взять вину на себя. Ну, а чтобы доказать эту вину, я должен знать, что к чему. – Он сдвинул брови. – О чем вы скулите? Черта с два вы отмажетесь, если оставите Уилмера без легенды.
Гутман наклонился и ткнул толстым пальцем в пистолеты на столе у бедра Спейда.
– Вот вам неопровержимое доказательство его вины, сэр. Обоих мужчин застрелили из этого оружия. Полицейским экспертам не составит труда подтвердить, что пули, убившие этих людей, были выпущены именно из этих пистолетов. Вам это известно, вы сами упоминали об этом. А значит, как мне кажется, это и есть неопровержимые доказательства его вины.
– Может быть, – согласился Спейд, – но все несколько сложнее, и я должен знать, что именно произошло – просто для уверенности, что не всплывут детали, которые не вписываются в общую картину.
Глаза у Кейро округлились и сверкнули.
– Очевидно, вы забыли, как сами уверяли нас, что это будет очень простое дело, – сказал Кейро. Он обратил возмущенное смуглое лицо к Гутману: – Вот видите! Я советовал вам этого не делать. Я не думаю, что…
– Мне совершенно до лампочки, что вы там думаете или не думаете, – оборвал его Спейд. – Поздно, вы уже слишком глубоко увязли во всем этом. Почему он убил Терсби?
Гутман сплел пальцы на животе и закачался в кресле. Улыбка его была печальна.
– С вами необычайно трудно найти общий язык, – сказал он откровенно удрученным голосом. – Я начинаю думать, что мы совершили ошибку, не оставив вас в покое с самого начала. Ей-богу, сэр, это так!
Спейд небрежно махнул рукой.
– Все не так уж и плохо. Вы не попадаете в тюрьму и получаете сокола. Чего еще вам надо? – Он сунул сигарету в угол рта и сказал сквозь сжатые губы: – Как бы там ни было, вы знаете, как обстоит дело. Почему он убил Терсби?
Гутман перестал качаться.
