– Что ж, сэр, полдня мы мотались по городу, пытаясь их найти, и все-таки разыскали. Сперва мы не были твердо уверены, что нашли их. Зато точно знали, что обнаружили квартиру мисс О’Шонесси. Но, постояв под дверью, мы услышали внутри шаги и догадались, что они там. Мы позвонили в дверь, она спросила, кто мы – через дверь – и мы услышали, как в квартире открылось окно. Разумеется, мы поняли, что это означает, так что Уилмер со всех ног бросился вниз и обогнул здание с тыла, чтобы перекрыть пожарную лестницу. И когда он свернул в переулок, то буквально врезался в капитана Якоби, убегавшего с соколом под мышкой. Ситуация сложилась щекотливая, но Уилмер сделал все, что было в его силах. Он выстрелил в Якоби, и не один раз, но Якоби оказался весьма крепким парнем, он не упал и не выронил сокола. А Уилмер был слишком близко к нему, и не успел убраться с его пути. Якоби сбил Уилмера с ног и убежал. Все это происходило во второй половине дня, как вы понимаете, было светло. Когда Уилмер поднялся на ноги, то увидел, что со стороны соседнего квартала к нему приближается полицейский. Так что он решил не рисковать, шмыгнул в дверь черного хода соседнего с «Коронетом» здания, прошел его насквозь и выскочил через парадный подъезд на улицу, а потом присоединился к нам – на его счастье, сэр, при этом его никто не видел. И вот, сэр, мы снова оказались в тупике. Закрыв окно за Якоби, мисс О’Шонесси открыла дверь, впустив мистера Кейро и меня, а затем она… – Гутман умолк, улыбнувшись воспоминаниям, и продолжил: – Мы убедили ее… назовем это так, сэр… – признаться, что она попросила Якоби доставить сокола вам. Казалось невероятным, что он смог дойти так далеко – даже если полиция его не остановила, но это был наш единственный шанс, сэр. Итак, мы снова убедили мисс О’Шонесси оказать нам небольшую помощь. Мы… эээ… убедили ее позвонить к вам в агентство, чтобы вытащить вас оттуда до прихода Якоби, и отправили по его следам Уилмера. К сожалению, мы слишком долго приходили к этому решению и убеждали мисс О’Шонесси…
Парень на диване застонал и перевернулся на бок. Глаза его несколько раз моргнули. Девушка встала и снова переместилась в угол между столом и стеной.
– …сотрудничать с нами, – поспешил договорить Гутман, – и таким образом сокол оказался у вас прежде, чем мы до вас добрались.
Мальчишка спустил на пол одну ногу, приподнялся на локте, вытаращил глаза, поставил на пол вторую ногу, сел и посмотрел вокруг. Когда его глаза сфокусировались на Спейде, замешательство во взгляде мальчишки как рукой сняло.
Кейро покинул кресло и подошел к парню. Он приобнял его за плечи и начал что-то говорить. Сбросив руку Кейро, парень проворно вскочил на ноги. Он еще раз оглядел комнату и снова уцепился взглядом за Спейда. Лицо мальчишки посуровело, а тело напряглось до такой степени, что казалось, будто он весь втянулся и съежился.
Спейд, сидя на углу стола и беззаботно покачивая ногой, сказал ему:
– Теперь послушай меня, малец. Если ты подойдешь и начнешь махать руками, я дам тебе в морду. Сядь, закройся и веди себя прилично, тогда протянешь подольше.
Парень посмотрел на Гутмана.
Гутман добродушно улыбнулся ему и сказал:
– Что ж, Уилмер, мне, конечно, жалко тебя терять, и я хочу, чтобы ты знал: я не мог бы любить тебя больше, даже если бы ты был моим собственным сыном, но, ей-богу! – потеряв одного сына, всегда можно завести другого, а мальтийский сокол – один-единственный на свете.
Спейд рассмеялся.
Кейро наклонился и прошептал что-то мальчику на ухо. Тот, не отрывая холодного взгляда карих глаз от лица Гутмана, снова сел на диван. Левантиец примостился рядом.
Гутман вздохнул, но этот вздох никак не повлиял на его добродушную улыбку. Он сказал Спейду:
– Когда ты молод, ты просто не понимаешь некоторых вещей.
Кейро снова приобнял парня за плечи и зашептал. Спейд усмехнулся Гутману и сказал, обращаясь к Бриджит О’Шонесси:
– Пожалуй, было бы здорово, если бы ты пошла на кухню и сообразила нам что-нибудь поесть. Да свари побольше кофе, будь так любезна. Я не хочу бросать своих гостей.
– Конечно, – сказала она и направилась к двери.
Гутман перестал раскачиваться в кресле.
– Одну минуточку, дорогая! – Он вытянул вперед толстую руку. – Будет лучше, если конвертик вы оставите здесь. Не хочется, чтобы на нем появились жирные пятна.
Девушка вопросительно посмотрела на Спейда.
– Конверт по-прежнему его.
Она сунула руку за пазуху, вытащила конверт и отдала Спейду. Спейд бросил конверт на колени Гутмана со словами:
– Сядьте на него, если так боитесь потерять.
– Вы меня неверно поняли, – вкрадчиво сказал Гутман. – Ничего я не боюсь, но дела следует вести по-деловому. – Он открыл конверт, достал тысячные банкноты и, пересчитав их, хохотнул так, что его брюхо подпрыгнуло. – Ну вот, к примеру, теперь здесь только девять купюр. – Толстяк разложил деньги у себя на коленях. – Когда я отдал вам конверт, их было десять, как сами прекрасно знаете. – Его широкая улыбка лучилась радостью и торжеством.
Спейд посмотрел на Бриджит О’Шонесси и спросил:
– Ну и?
