– Да, – не поднимая головы, холодно ответила она, отставила кофеварку в сторону и подошла к двери. Щеки ее горели, большие, влажные глаза глядели с упреком. – Не надо было так со мной, Сэм, – произнесла она тихо.
– Я должен был выяснить, ангелочек. – Он наклонился, нежно чмокнул ее в губы и вернулся в гостиную.
Ухмыляющийся Гутман протянул ему белый конверт со словами:
– Он и так скоро станет вашим, можете взять его прямо сейчас.
Спейд конверт не взял. Он уселся в кресло и сказал:
– Для этого еще будет время. Мы недостаточно подробно обсудили финансовый вопрос. Я рассчитываю получить больше десяти тысяч.
– Десять тысяч – это большие деньги, – произнес Гутман.
Спейд ответил:
– Вы прямо цитируете меня. Большие, но не бог весть какое богатство.
– Не бог весть какое, сэр, тут я с вами согласен. Но это огромные деньги, если учесть, что вы можете получить их всего за несколько дней работы, и ту легкость, с которой они вам достанутся.
– Вы считаете, что это было чертовски легко? – спросил Спейд и пожал плечами. – Что ж, может быть, но это уже мои дела.
– Конечно, ваши, – согласился толстяк. Он сощурил глаза, кивнул в сторону кухни и понизил голос: – А с ней поделитесь?
– Это тоже мое дело, – ответил Спейд.
– Конечно, ваше, – снова согласился толстяк, – но… – он помедлил, сомневаясь, – …я хотел бы дать вам совет.
– Валяйте.
– Если вы не собираетесь с ней делиться… осмелюсь предположить, вы в любом случае ей что-то заплатите, но… если вы не дадите ей столько, сколько она рассчитывает получить, то… берегитесь!
В глазах Спейда промелькнул насмешливый огонек.
– Скверная девчонка?
– Скверная, – подтвердил толстяк.
Спейд усмехнулся и стал сворачивать сигарету.
Кейро, все еще бормоча что-то мальчишке на ухо, снова обнял его за плечи. Внезапно парень сбросил с себя его руку и, повернувшись всем телом на диване, в упор посмотрел на левантийца. Отвращение и гнев исказили его лицо. Маленькая рука сжалась в кулак и ударила Кейро в зубы. Кейро по-женски взвизгнул и отпрянул на самый край дивана. Он выхватил из кармана шелковый носовой платок и прижал ко рту. Потом отнял его ото рта, посмотрел на расплывшееся кровавое пятно. Он снова приложил платок к губам и с укором посмотрел на парня.
– Отлезь от меня, – прорычал мальчишка и снова закрыл лицо ладонями.
Носовой платок Кейро благоухал шипром на всю комнату.
На крик Кейро из кухни вышла Бриджит О’Шонесси и встала в дверях. Спейд, ухмыляясь, ткнул большим пальцем в сторону дивана:
– Превратности истинной любви. Как там наша еда, скоро?
– Скоро, – сказала она и вернулась на кухню.
Спейд прикурил сигарету и обратился к Гутману:
– Давайте поговорим о деньгах.
– Охотно, сэр. Со всем удовольствием, – отозвался толстяк. – Но я мог бы откровенно сказать вам прямо сейчас, что десять тысяч – это все, что я могу наскрести.
Спейд выдохнул облачко дыма.
– Я желаю получить двадцать.
– Жаль, что вашему желанию не суждено сбыться. Я бы с удовольствием вам их дал, но, слово чести, больше десяти я не протяну. Вы, конечно же, понимаете, сэр, что это лишь первый платеж. Позже, когда…
Спейд засмеялся:
– Знаю-знаю: позже вы дадите мне миллион, но сейчас давайте ограничимся первым платежом. Пятнадцать тысяч?
Гутман улыбнулся, нахмурился и покачал головой.
– Мистер Спейд, я уже сказал вам со всей откровенностью, дав честное слово джентльмена, что могу собрать только десять тысяч, десять тысяч – и ни центом больше.
– Но вы не сказали «категорически».
Гутман со смехом повторил:
– Категорически.
– Это не слишком хорошо, – мрачно сказал Спейд, – но если это лучшее, что вы можете мне дать – давайте.
Гутман протянул ему конверт. Спейд пересчитал банкноты, и как раз засовывал конверт в карман, когда в комнату вошла Бриджит О’Шонесси с подносом.
Парень есть не стал. Кейро ограничился чашкой кофе. Девушка, Гутман и Спейд съели приготовленную Бриджит О’Шонесси яичницу-болтунью с беконом, и тосты с джемом, и выпили каждый по две чашки кофе. Затем устроились поудобнее, чтобы скоротать остаток ночи.
Гутман курил сигару и читал «Знаменитые уголовные дела Америки», то и дело хихикая и отпуская комментарии насчет позабавивших его эпизодов. Кейро дулся на своем краю дивана, лелея разбитую губу. Мальчишка просидел, обхватив руками голову, до четырех часов утра. Затем он лег ногами к Кейро, повернулся лицом к окну и уснул. Бриджит О’Шонесси дремала в мягком кресле, слушая комментарии толстяка, и вела со Спейдом бессвязные беседы.
Спейд сворачивал и курил сигареты, прохаживаясь по комнате без суеты или нервозности. Иногда он присаживался то на подлокотник кресла девушки, то на угол стола, то на пол у ее ног, то на стул с прямой спинкой. Он был бодр, весел и полон сил.
В половине шестого он сходил на кухню и сварил еще кофе. Через полчаса мальчишка на диване заворочался, проснулся и сел, зевая. Гутман посмотрел на свои часы и спросил Спейда:
– Не пора ли уже?
– Подождите еще часок.
Гутман кивнул и снова погрузился в чтение.
В семь часов Спейд снял трубку и вызвал номер Эффи Перин.
