Золотарев вскочил с места и закричал:
— Пошли туда, батя, он вернётся, я знаю. Может ты ранил его, и ему помощь нужна? С этими словами он направился к выходу.
— Погоди майор, это вот вероятно тебе передали, значит, с того света. — Старик открыл шкаф, засунул туда руку по самый локоть, и немного пошарив на ощупь, вытащил потертый и грязный чехол от ножа. — Он в зубах это держал, выронил от неожиданности, когда я пальнул-то. Думаю, он яму копал, чтобы возле солдатика бедного спрятать это, для надежности.
Сторож положил ножны на стол, немного отошел назад и добавил:
— А это, майор, приказано тебе лично в руки передать.
— Мне? — Удивился Золотарев, — почему мне? Кто приказал? Ты чего, отец?
— А ты прочитай, а потом серчай на старика, — сказал Иван Митрофанович и развернул на столе мятую и грязную бумагу.
Золотарёв склонился над столом, и при свете тусклой лампы прочел: «Не вскрывать! Вручить первому встреченному офицеру. После прочтения, принимать самостоятельные решения».
— Стало быть, я это нашел, а ты для меня первый встреченный офицер. Все как на бумаге написано.
— Наташа, — сказал Золотарев, — я это прочту, а ты посиди спокойно.
После этих слов, он вынул пачку бумаг из ножен, аккуратно разложил на столе, и открыл первую страницу.
По мере того как Золотарев перечитывал личное дело, лицо его становилось бледным, на лбу появилась нервная испарина. Майор обхватил голову руками и жадно впился глазами в сухие строчки текста. Он дочитал до конца, и словно завороженный, остался сидеть на прежнем месте. Золотарёв уставился взглядом в одну точку и тихо шептал: «Этого не может быть! Цыганка говорила правду. Я понял, что она имела в виду. Я думал, она говорила про собак, а она сказала, слушай свое сердце, когда появится Ангел, сердце подскажет. Как же я сразу этого не понял. Это он, понимаешь Наташка, это он. Старик, ты не представляешь, какое ты сделал дело, для нас».
Наташа испугано смотрела на мужа. Она никогда не видела его в таком состоянии.
— Володя, объясни, что все это значит? — Не выдержала она, — мне ты можешь сказать?
Золотарев вскочил из-за стола. Он был сильно взволнован и начал говорить, не отрывая от жены тревожного взгляда.
— Наташка, это он, ангел хранитель. Он пришел спасти нас от беды, а мы не поняли этого. Там в ущелье, этот чёртов снайпер. Помнишь солдата, который остался нас прикрывать? Это был его хозяин, он лежит сейчас здесь, в 16-м ряду. Собака, которая всем нам спасла тогда жизнь, это он. Понимаешь, он. Его зовут Метис. Там в школе. Юрка и ты, заложники, раненая собака, которая спасла ваши жизни. Это тоже он, Метис. Помнишь, ты рассказывала про спецназовца в маске? Это его хозяин, лейтенант Сергиенко. Метис его напарник, полусобака, полуволк. Наш Ангел Хранитель.
— Да, и вот еще что, — сказал сторож, понимая, что участвует в чём-то значимом, и очень важном. Золотарёв повернул в его сторону голову, и увидел в руках Митрофаныча, маленький сверток размером со спичечный коробок. Старик положил его на стол, и гордо сказал:
— Это тоже у него было, на самом дне, этой штуковины.
Майор дрожащей рукой развернул бумагу, и увидел новенький орден.
— Это «Орден Мужества», — сказал Золотарев, — я понял всё. Мне больше ничего не нужно объяснять.
Наташа смотрела на всё это с широко открытыми глазами, полными слез.
— Отец, пошли в 16-ряд, — скомандовал Золотарев, и, схватив фонарик, выскочил на улицу.
Они шли по ночному кладбищу. Блуждающий свет фонарика в руках майора, освещал им дорогу. Золотарев складывал в голове все эти события в одну цепочку, и картина, становилась для него, все понятней.
Через пять минут они были уже в нужном ряду. Митрофаныч указал на деревянный крест, одиноко стоявший немного в стороне от других захоронений.
— Вот он солдатик-то тот, — сказал сторож и спрятался за спину майора.
Золотарев подошел ближе и осветил фонариком табличку с фотографией.
«Сергиенко Сергей Николаевич», далее шли годы жизни, и внизу маленькими буквами, короткая надпись уже сделанная от руки «погиб при исполнении служебных обязанностей».
Золотарев внимательно вгляделся в лицо на фотографии и с дрожью в голосе сказал:
— Смотри, Наташа, это он, я очень хорошо его помню. Это его орден лежит сейчас у меня в кармане. Это к нему пришел Метис, потому что идти больше ему некуда.
Наташа подошла ближе, и вздрогнув, прижалась к мужу. Она, сразу узнала того самого бойца, который перевязывал собаку, в освобожденной школе.
— Смотри, Володя, они Метиса не убрали с фотографии, видишь, вот сзади. Странно все это, — сказала она и бережно вытерла фотографию носовым платком.
— Он должен быть где-то здесь, — сказал Золотарев, — куда ему идти? Всё, что ему дорого находится тут.
Два часа безуспешных попыток найти беглеца не привели ни к чему, и Золотарев принял решение вернуться домой, чтобы все обдумать в спокойной обстановке.
Они вышли за ворота кладбища, попрощались с Митрофанычем, сели в машину и уехали. Долго еще старый сторож стоял на дороге и смотрел им вслед.
