Тахар. Его самый близкий друг. Тот, кто почти единственный (не считая Борга и Фиорина) мог прийти в покои государя этой жуткой одинокой зимой и просто сидеть молча, заполняя собой пустоту и пытаясь разделить горе на двоих. Тахар был его старше ровно на сотню лет, он первый из простых волков клана предложил свою именно дружбу - не помощь! - маленькому испуганному оборотню- младшему сыну князя. Им было что вспомнить – веселые поездки по землям клана, походы, драки, ночные охоты и соперничество за волчиц. Славные были времена. Тахар не задумываясь последовал за своим княжичем и к эльфам.
Аксимар. Молчаливый суровый волк. Лучший охотник клана. Он первый из тех, кто пришел с Киано, женился на эльфийке. И ему так не хотелось уходить на войну, жена вот-вот должна была разродиться. Его дитя так может остаться сиротой-полукровкой.
Вигельен. Единственным делом жизни этого эльфа была месть за убитого брата-пограничника. Темных он ненавидел люто, и было трудно найти столь же яростного воина.
Они так же беспокоятся там, в той темной камере, как и он о них здесь. Но суждено ли им еще раз увидеться?
Все эти вопросы разъедали Киано душу, и он перебирал всю свою жизнь, нанизывая на нить феа бусинки воспоминаний.
Его детство. Страшное и безысходное, которое он помнил лишь по вонючим простыням насильников. И та деревня, в которой он вырос. Маленькому эльфу пришлось тяжело среди смертных. Чужой сидский ребенок был не в радость крестьянину, и хоть ему была уплачена огромная сумма, он обращался с малышом по-скотски, непоправимо искалечив душу. Киано помнил, как в «остроухого выродка» кидали камешки соседские детишки, подстрекаемые родителями. Потом позор рынка, хотя тогда он и не знал, что такое честь. Из ужаса жизни наложника-подстилки его забрал Сигмар. Годы скитания с Сигмаром – узнавания огромного мира. Потом совершенная им глупость и расплата за нее.
Думая обо всем этом, Киано думал и о том, сколько же нашлось тех, кто был готов помочь ему – бескорыстно. Сигмар, взявший на себя заботу о полубезумном сиде, Нарин, отправившийся один в опасное путешествие, чтобы вернуть щенка в логово, Тьерви – не жалевший себя, в борьбе с упрямством испуганного мальчишки. Обитатели Гранин, которые так старались не обидеть эльфа, северный целитель Гэлленар, вызвавшийся сплетать феа заново незнакомому западному эльфу.
Дом. Теперь воспоминания вызывали такую тоску, что хотелось плакать. Его дом – любимое волчье логово. Ему так хочется быть похороненным по обычаю – в Волчьем лесу, чтобы Предок принял своего беспутного потомка. В Волчьем замке его окружили заботой и любовью, все – от прислуги, набранной из деревень, до птиц, живших в кронах высоких сосен. Сколько же сил и любви вложили в него отец, брат и Борг, каких же трудов им стоило наверно вырастить из забитого и полумертвого полукровки эльфа, молодого волка... Но тот молодой волк не оправдал их ожиданий.
Запад. Его огромное, но уютное поместье – Аркенар. Лучшие годы на Западе прошли в нем. Киано так хотелось передать своим сыновьям это поместье, чтобы доставить им радость волей провинции, и не душить юных принцев церемониями двора.
Его семья. Арриера, перед которой он виноват так, что не избыть вины и посмертном мире. Он извел северную королевну своими капризами, изменами на Гранях и упрямством. Он обманул тестя - нарушив обещание о наследнике. Сэльве и Нэльве. Самые любимые им существа на свете. Не было большей радости, чем быть с ними и мечтать о их будущем. Но он, ошибка богов на этом свете, потерял их.
Сколько потерь по его вине? И как же он жалеет о том, что принял корону Запада! Но не потому, что теперь ему страшны пытки и плен. А потому, что он оказался ее недостоин, он не справился, не оправдал надежд многих. Конечно, гораздо лучше и удобнее быть любимым младшим сыном могущественного князя бессмертных, носиться по лесам, сманивать фей и охотиться, развлекая себя травлей демонов на Гранях. Но он возжелал другого – славы! И чего он добился – того, что его отрезанная голова украсит ворота Твердыни? Высоко ты взлетишь, князь Киано!
Киано не считал, сколько дней прошло. Раны его подживали, а сердце уже грызло нетерпение. Скорей бы они уже поняли, что никакой меч Запада не упадет им в руки. И неважно при этом, сколько его будут пытать, рано или поздно он умрет. Инъямин, конечно, тупая скотина, но и до него дойдет, что волк бесполезен.
