Сейчас Иррейн мог пожелать себе только смерти и если бы не знал, что это такое, так бы и случилось. Что себе представляли боги, когда вложили в него эту больную любовь? Почему они не спросили себя - зачем он нужен Киано? Как он полезет в чужую поломанную жизнь? Его обрекли на страшную муку – желать невозможного. Биться бессонными ночами в молитвах, спрашивая, чем он так провинился, что назначено такое наказание? В какие игры играют боги?
У Киа своя жизнь, свое сплетенное полотно событий и поступков, а Иррейну надлежит взрезать эту ткань и вплести туда свою нить? И что ему теперь делать – ждать государя или пытаться нагнать войско?
- Скажи, любезный, а давно началась война?
- Давно, эльф,- весна уж минула, лето скоро совсем разгорится. Как раз дойти должны.
Значит, нет смысла догонять Киано, надо ехать в столицу, да и сколько Иррейн еще протянет поденной работой и мелким грабежом, пока его не повесят? Интересно, что скажут родичи, увидев его снова в мире живых, и те, кто закрывал глаза ему мертвому? И что скажет Киано? У него нет выбора, он прикован к волку и если тот выгонит его, Иррейну придется сидеть под дверьми. Лучшим вариантом будет смерть от руки любимого. И Иррейн решил ехать в столицу. Если придут вести – они придут туда.
Глава 8
Войско вернулось в Столицу быстрее, чем шло к границам темных земель. Возглавил его единственный уцелевший из приближенных полководцев Киано, лорд Адолантэ. Северяне, получив оговоренную плату, уехали, гномы тоже, а эльфы возвратились в Столицу, пряча глаза от стыда. Они потеряли своего князя.
Фиорин и Имлар были в шоке, и если бывший князь вообще не знал, что теперь делать без внука, пребывал в растерянности и недоумении, то Фиорину пришлось собраться, ибо нужно было отстоять корону. Киано в плену, раз он не мертв, то, значит, он еще князь. Князь, поручивший ему хранить венец и вести дела в его отсутствии. Документально это было подтверждено, эту доверенность Фиорин предъявил собранию Лордов, среди которых были и старые недруги Киано.
- Мы все будем ждать возвращения государя и надеяться на то, что он останется жив. Он не простой воин, и его смерть не останется неизвестной для нас. Напротив, темные силы постараются устроить представление, и мы должны приложить все усилия, чтобы вызволить Кианойаре из беды. А скорее всего они будут торговаться за его жизнь, и у нас есть пока срок, чтобы подумать и понять, чем мы можем помочь ему.
Иррейн слушал его, кипя от ярости – эта бумажная крыса еще и рассуждает. О чем можно думать, когда Киа в плену! И как посмело войско вернуться без него? Он вспомнил свой разговор с Фиорином, когда пришел в Столицу.
Он не раз возблагодарил богов за то, что в той жизни в столице появился редко и его мало кто знал, но его появление произвело все-таки так ненужный ему шум. Его узнали воины, с которыми он был в последнем походе, и сложно ему было солгать, зачем его вернули в мир живых. Но не ему и не другим судить о решениях богов. А спрашивать «что там, за пределами» было неэтично, и его, в конце концов, оставили в покое. Но Фиорин его допросил с пристрастием, ибо скрыть от него свои цели Иррейну было невозможно.
- Не скажу, что рад тебя видеть! Неужто ты и там достал всех? – так поприветствовал Иррейна исполняющий обязанности государя.
- Можно сказать и так. Я хочу увидеть Киано, у меня нет другого пути.
- Дела творятся на этом свете! Неужто я дожил до этого позора?! Величайшие герои пребывают в мире мертвых, а какого-то мужеложца эльфа вытряхнули из того мира! Ты там ни к кому не домогался? Ты вообще подумал, как ты Киано в глаза-то посмотришь, когда он вернется?
- В его воле убить меня снова. У меня будет оправдание в том мире. Если он прогонит меня, это будет хуже – я просто буду следовать за ним как пес. Я не могу без него, ты понимаешь?
- Нет! Я не понимаю! Боги забрали у него детей и женщину, а взамен выплюнули тебя! На кой…ему такая замена? Слишком неравноценно. Впрочем, решать все равно ему. А ты раз приперся, давай работать. Поместье тебе твое вернут. Кому эта дыра нужна? Даже твои родичи, по-моему, туда не доехали.
Больше Инъямин и Нерги не приходили. И даже надоедливого Гилани заменила молчаливая пожилая толстая женщина, которая обращалась с ним как с вещью. Он все еще был беспомощен – рука не двигалась, а вставать он едва-едва начал. Он ковылял к окошку, которое было высоко – не достать даже рукой,- но он все равно ловил малейшие крохи света. Он уже не смущался своей наготы, одежды ему так все равно и не дали. Какая ему теперь разница? Лекарка переворачивала его, меняла повязки, мыла – он молчал. Ему не о чем разговаривать с врагом.
Им овладела апатия. Целыми сутками он спал – без снов. Проваливаясь в сон, как в спасение. Лишь бы не думать, не думать о прошлом и не тревожить терзаниями сердце. Но не давало покоя то, что он был разлучен с Тахаром, Аксимаром и Вигельеном. Что с ними? Угнаны ли они в рудники, или их приберегают для другого? Ладно, Киа, но за что им такая участь? Им, его верным друзьям.
