Но уединение закончилось. Дверь в темницу распахнул радостно улыбающийся Инъямин, за его плечом был как всегда невозмутимый Нерги. Инъямин же радовался, словно этот день был самым счастливым в его долгой жизни.
- Ты так соскучился по мне? - усмехнулся пленник.
- Ты даже не представляешь, как! Да что я? Вот кое-кто другой будет просто счастлив тебя видеть! На, одевайся - я не собираюсь показывать ему мешок с костями.
Инъямин швырнул на ложе Киано шелковые вещи – штаны, рубаху, кожаный пояс.
- С чего бы такая честь? Боишься – уведут? - Киано брезгливо тронул вещи: ношеные. – Ты меня кому в этом хламе представлять собираешься?
- Хватит скалить зубы, волк, пошли!
Дорога заняла ровно втрое больше, чем путь до пыточной: Киано успел запомнить каждый шаг. И с каждым пройденном лучным пролетом залы крепости становились все богаче и богаче – черный мрамор, золото и серебро, дорогие светильники древней работы. Инъямин же согнал с лица улыбку, и лицо превратилось в каменную маску. Даже одет темный князь был не как прежде – на этот раз на нем было пышное парадное одеяние, и ритуальное оружие: длинный узкий кинжал в изукрашенных ножнах. А раз уж они решили одеть пленника, то и Киано запоздало догадался: они идут к самому темному властелину. Сердце его куда то ухнуло, далеко вниз – он слишком хорошо читал летописи в княжеской домашней библиотеке и хорошо знал, чем могла закончиться такая встреча, даже самая мучительная смерть в этом случае была бы подарком.
Зал, куда они пришли, был огромен, настолько огромен, что Киа увидел не стены, а только горизонты и уходящие в черный вверх смоляные колонны. Даже воздух тут был не прозрачен, а наполнен черным туманом, стелившимся по полу, а там, где-то вдалеке на горизонте, он стоял плотной, непрозрачной стеной. И в этом невероятно огромном зале они были втроем. Хрупкий невысокий пленник и два торжественно гордых эльфа. И Киано чувствовал, как волнуется Инъямин и прячет страх под маской безразличия.
- Ты все-таки привел его, Инъямин. Я знал, что ты не справишься, – равнодушный холодный голос из черноты - эта эльфийская заноза так тебе и не сказала, где клинок. Хорошо, я спрошу у него сам.
Инъямин был бледен, словно его натерли мелом.
- Ты не желаешь мне сам сказать, оборотень, где меч? Или мне поиграть с тобой?
Киано молчал: тут лучше действительно молчать. Ни одной мысли не должно достаться врагу, ни одного слова. Самое страшное, что может приключиться с бессмертным светлым созданием – потеря души, и нужно запрятать все чувства глубоко в себе, не дать врагу зацепиться даже за обрывок мысли.
Враг же продолжал; этот голос словно обволакивал Киано, увлекая его за собой.
- Ты не боишься меня, волк? Хорошо, тогда я напомню тебе, то, чего ты действительно боишься.
Сначала ничего не было. Киано так и стоял, ощущая холод и пустоту во всем себе – душе и теле. Сзади молчаливыми статуями стояли Инъямин и Нерги. А потом он стал падать. Падать в липкую темную воду, задыхаясь от запаха гнилых водорослей и силясь разглядеть хоть что-нибудь в этой непроглядной мгле. Он сам стал страхом, больше его не было – один неестественный ужас и обнаженные нервы тронуло зло: его словно всасывали в себя отвратительные щупальца, обхватившие все, что можно. Он ощущал мерзостные прикосновения даже на веках, бился и трепыхался в этих склизких лапах, но бесполезно, они проникали все глубже, стремясь достать до сердца и сжать его, раздавливая во тьме.
А зал содрогался от крика, монотонной высокой ноты ужаса, и на каменном поле пола билась маленькая фигурка, не замечая того, что хрипит уже от надрыва, а распахнутые глаза абсолютно пусты.
Потом все кончилось. Киано больше не стало; существо, когда-то бывшее им, чувствовало лишь горечь в гортани. Его рвало желчью пополам с кровью, и больше ничего. Оно распласталось у ног двух высоких неподвижных эльфов и вздрагивало в судороге.
Инъямин брезгливо наклонился и застегнул на шее беспамятного существа черный кожаный ошейник.
- Инъямин, маленький волк мог обыграть нас. Мне смешно, но он действительно не знает, где клинок, что, впрочем, не умаляет его ценности. У меня пока есть время, и я дам ему еще один, даже два шанса. И ты подсказал хорошую идею с этим ошейником, ты получишь свою награду. Я добавил еще кое-какие чары. У нас есть полгода, пока действует заклинание. Эта тварь теперь будет покорна, и ты будешь приглядывать за ним. Делай что хочешь, но полгода он должен прожить.
Голос снова обернулся вокруг пленника.
