К самому Лесу он подъехал уже к ночи – громада устремленных к закатному небу сосен пугала его, воздух, казалось, звенел, и мощь древнего леса давила эльфа. Конь попятился, боясь переступить незримую границу, а сквозь деревья засветились зеленые огоньки глаз оборотней. И не успел он вздохнуть, как стая обступила его. Патрульная дюжина волков: огромные поджарые звери с непроницаемо черным мехом и хищным умным взглядом. Ожидание в зеленых глазах.
- Я с миром к вам, лесные воины, - Иррейн спешился, низко наклонился, думая, что стук его сердца отчетливо слышен волкам. – Мое имя Иррейн, я приехал из Столицы, искать помощи.
«Тебя нет в мире живых, эльф», - раздалось у Иррейна прямо в голове, а вожак стаи выжидающе смотрел на него.
- Я жив. Но это совсем отдельная история. Мне нужно повидаться с князем Тэрраном.
«Что у тебя за дело к князю, эльф с той стороны?»
- Я хочу попросить помощи, в плену его младший сын, а я хочу отправиться за ним, в темные земли. Но один я бессилен.
«Какое тебе дело до младшего Лорда? Это не твоя забота, мертвый эльф».
- Он мой князь.
«Следуй за нами».
Они долго вели его Лесом, и Иррейну казалось, что нарочно запутывают, чтобы сбить с пути. Неважно - главное, что они ведут его к князю.
Видимо Тэррану доложили о незваном госте еще до их прибытия в замок, и теперь, едва Иррейн переступил порог, его тут же проводили наверх, в княжеские покои.
Тэррана до этого он не видел ни разу, и даже не представлял себе, но если это отец Киано, то между ними должно быть сходство. Никакого. Перед Иррейном стоял оборотень, и прожитые тысячи лет светились в ледяных изумрудных глазах, драгоценных камнях, переливавшихся гранями ярости. Высокий, выше Иррейна, мощная фигура, черный шелк отделанных серебром одежд, и поблескивающие редкими нитями седины вороные волосы. Венца не было. Рядом с этим оборотнем стоял другой, не менее гневный, помоложе, суровый мужчина с длинными косами и с венцом. Кто же из них князь Тэрран? Иррейн низко поклонился.
- Добрая ночь, вам, Лорды,
Договорить ему не дали.
- Кому добрая, а тебе последняя! - оборвал его оборотень помладше. – Это ты Иррейн?
Имя он словно выплюнул, и такое гордое имя «Сокол моря» прозвучало ругательством.
- Подожди, Тиннэх, - старший царственно отстранил младшего, - какого …ты приперся сюда, ……..?
Все заготовленные ранее речи Иррейн, ошеломленный таким приемом, забыл.
- Меня зовут Иррейн, я... - начал он снова.
- Мы знаем, кто ты! Ты уже успел принести в этот дом горе! Я спросил тебя, как у тебя хватило наглости приехать сюда?
- Я ищу помощи, - Иррейн решил уже не размениваться на приветствия, - я еду в темные земли, чтобы освободить князя Кианоайре!
- И зачем? – усмехнулся князь… или не князь? – Чтобы домогаться его и всучить потом очередную эльфийскую безделушку, на которую слишком много охотников? А потом смыться и оставить его маяться? Ты думаешь, удрал в смерть - и хорошо?
- Я не знал, что так получится. – Иррейн опустил голову, как виноватый ребенок. – Я не желал ему дурного. Я люблю его.
- Что ты знаешь о любви, эльф? Ты поступил как девственница, которой отказал заезжий десятник! Только последствия были другими! Ты уехал и повесил на мальчишку груз своей глупой смерти! Ты как жил идиотом, так и умер! И лучше бы там и оставался.
Нерги нежился в собственных покоях, наслаждаясь изумительным летним вечером и предвкушением интересной ночи. В свой гарем он даже не заглянул – по сравнению с новой игрушкой все остальное меркло. Целители вроде привели пленника в порядок, зарастив раны и вернув телу былой вид, и теперь оставалось только дождаться сумеречного часа, когда приведут пленника.
Нерги смотрел на оборотня, боясь вздохнуть. Какие же глупцы все там, в твердыне – пытаться испоганить такую красоту! Пусть этот светлый оборотень эльф - отличный воин, пусть он чародей - наплевать. Такая красота затмевает даже эти достоинства – он совершенство. И никакой Запад и никакой меч не сравнимы с главным сокровищем эльфов – их князем.
Он изумленно разглядывал эльфа: ни следа пыток, ни шрама от ожога или кнута, лишь черная полоса ошейника на изящной шее и отрешенный пустой взгляд. Ах, если бы эти глаза горели тем неистовым огнем, каким они горели при битве... Нерги обошел кругом свою добычу: восхитительное, живое чудо подарила ему судьба. Точеная фигурка с нежной, атласной кожей, словно и не ведавшей уродства мучения, чистые переливающиеся черным шелком волосы, маленькие изящные кисти рук с розовыми ноготками,- а ведь Нерги помнил как кричал эльф, когда вырывали ногти с этой ручки. Теперь же тонкие запястья хотелось украсить драгоценными браслетами. Лицо бога, попавшего в силки к смертным. Печальное и холодное. Изумрудные глаза полуприкрыты густыми ресницами, тонкие брови распластались на гладком лбу, высокие скулы лишь подчеркивают изящество черт, а губы крепко сжаты, словно их хозяин дал вечный обет молчания. Узкие, покатые плечи, под прохладной кожей – мышцы воина, впалый живот, крохотные точки сосков на груди, маленькие ягодицы и стройные ноги с небольшими ступнями.
