И все таки – как можно было калечить такое диво, отдавать на растерзание скотам? Нерги осторожно провел большим пальцем по щеке эльфа, скользнул ниже, обрисовывая подбородок, шею, ключицы; рука уходит дальше, обводит плечи, касается беззащитно выступающих лопаток, идет к ложбинке между ягодицами. Едва заметная дрожь.
- Ты боишься меня, эльф? Мне так удобнее называть тебя - ты совсем не похож на своего отца, а уж тем более на братца. Я не причиню тебе зла.
Не эльф – натянутая, звенящая от напряжения струна; Нерги коснулся зубами крохотного заостренного ушка, едва прикусив его. Запах полыни от волос, дрожь ресниц.
- Ты нравишься мне, эльф. Ты такой разный, за тобой интересно наблюдать. Ты тверд как сталь и мягок как масло. Я давно хотел тебя,- еще там, в долине, когда впервые увидел тебя. Я бы взял тебя, на поле, на глазах твоих воинов. Ты храбро и умело дрался, но ты проиграл, и у меня право победителя. Ты выдержал пытки, остался жив после прикосновения властелина – а это осилит не каждый. Я восхищаюсь тобой, эльф. И поверь, я получу от тебя все, что захочу, а хочу я многого.
Убью тебя.
Нерги уже был раздет, но медлил, лаская своего пленника. Ему хотелось зацеловать это прекрасное тело, оставить везде свои отметины, словно клеймо. Он изучал его, как музыкант узнает новый инструмент. Каждая струна должна звучать так, как настроят ее опытные пальцы. Нерги был опытным – и не зря имел славу самого умелого и страстного любовника во всех темных землях. Немало сердец было разбито им – мужских и женских. Нерги был разнообразен в своих пристрастиях и выбирал тех, кто нравится ему, независимо от пола. Он прижал к себе эльфа, уткнувшись носом в по-детски мягкие волосы, склонив голову: невысокий пленник едва доставал ему до груди. Приятно сжимать в объятии такие плечи, кажется, нажмешь еще чуть-чуть сильнее, и статуэтка рассыплется в твоих руках. Но Нерги сейчас был не настроен причинять боль, хоть и не чурался подобных игр.
Эльфу же было почти все равно, что с ним делают. Казалось, разум был отделен от тела. Он дрожал, борясь всеми доступными ему силами с прикосновениями, а в голове билась одна мысль, заблудившаяся в зачарованном разуме – «убью тебя». Последние слышанные им в сознании слова, единственная нить, за которую он мог уцепиться, вытаскивая себя из безумия. И за этими словами он видел только высокого мужчину, с медными волосами и жадными руками, настойчиво ищущими его. Но почему? Кто такой этот эльф?
Виски заломило от боли – цепь мыслей потревожила заклятье и причинила пленнику муку. Осталось лишь одно средство: снова впасть в небытие.
- Какой ты красивый. Неужто и вправду Тэрран - твой отец? Странно, что у него такой нежный сын. Тебе следовало родиться девой - было бы меньше забот, а я бы заплатил любой выкуп.
Нерги коснулся губами рта пленника, неотзывчивые, но такие сладкие уста. Осторожно провел языком, усложняя поцелуй. Ему все равно, что пленник безучастен, его мнение тут лишнее… и все бы хорошо, если бы не эта едва заметная дрожь.
- Не надо меня бояться, - повторил Нерги, - ты ведь не боялся орков моего братца. Или они понравились тебе больше?
Он неистово ласкал руками пленника, покрывая поцелуями плечи и грудь, словно стараясь разогреть это холодное и неподатливое тело. Желание уже жгло нестерпимо.
- Потерпи немного, сейчас будет больно. Хотя что оно тебе…
Нерги, не отрываясь, протянул руку на прикроватный столик, нащупал баночку с маслом, смазал пальцы и коснулся входа в тело, проникая, раздвигая тугие мышцы. Пленник вздрогнул, инстинктивно уходя от вторжения и боли, но силы были слишком неравны. Нерги опрокинул эльфа на ложе, придавив своим весом и не выпуская из объятия, правая рука так и осталась на ягодице, продолжая свое движение вглубь. Пленник забился под ним, пытаясь вырваться.
- А ты оказывается, опытный мальчик. – Нерги моментально догадался о причине сопротивления: пусть подавлен разум, тело помнит все само. – Но так даже интереснее, я хоть вижу, что ты жив.
Жалкое подобие бунта было подавлено.
- Тихо, красавец, тихо, все равно я сильнее, – пальцы были все глубже, и эльф уже не рвался, покорно распластавшись под своим мучителем. – Вот и хорошо, тебе же лучше, расслабься. Ты же хороший воин, а он знает, когда нужно сдаться, и я горжусь тем, что ты был моим врагом.
А дальше Нерги и сам забыл, что он и где он. Ничего не было, кроме этого восхитительного тела под ним, белизны простыней, запаха пота и страха, возбуждающе щекочущего ноздри, вздохов боли и наслаждения: он сам стремился стать своим партнером, неистово вбивая того в ложе. Он потерял себя в запахе черных волос, в изумрудных, расширенных от боли глазах, в своей страсти и желании, снова и снова беря то, что принадлежало ему по праву. Податливый сладкий рот, узкие бедра, по которым так приятно скользит ладонь, успокаивающе поглаживая, как строптивого коня; уютное чужое тепло и желание покорить.
