Очнулся Нерги только утром. Пленник был без сознания, под глазами синь усталости, по щекам дорожки слез, а на нежной коже шеи темнели следы поцелуев. Беспомощный больной взгляд, кровь, запекшаяся в уголках губ, тонкое тело невероятно раскинуто волей Нерги на запачканных багровыми пятнышками простынях.
Потом уберутся, решил Нерги,- эльф вроде очнулся, жив… заезжен, правда, до полусмерти. Ничего, придется ему привыкнуть. Рыжий эльф прижал пленника к себе, как ребенок прижимает сшитого из тряпок медведя, сплел нехитрое заклинание сна и уснул.
«Убью тебя» - последняя мысль в гаснущем сознании.
Глава 10
Никто не сказал бы, что с пленником плохо обращались. Нерги не терпел дурного отношения к своим вещам, и пленника по его приказу поселили в комнате, большой и светлой, застеленной коврами, принесли ворох дорогой одежды, драгоценностей. К эльфу было приставлено двое слуг, молчаливых и внимательных южан, которые заботились о нем. Но все это было ему безразлично – утром его отводили из покоев Нерги в комнату, смывая следы прошедшей ночи, переплетали волосы, кормили, он ел, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, спал до вечера, впадая в забытье и видя странные сны. Сны, которые должны быть предназначены кому-то другому, не ему. В зеркале он видел эльфа и знал, что он - эльф, хотя рыжеволосый часто называл его волком. И именно это имя совпадало с его снами. Ночами, освещенными лишь только лунным светом, он мчался по степи, разрезая мощной, звериной грудью травы, ловя носом запахи ночи и ища добычи, сердце бешено билось, и эта ночь была его – обещая лучших волчиц и добрую охоту. Его звали, он чувствовал зов вожака стаи - не по имени, которого он, впрочем и не помнил… безотчетный зов, на который не мог ответить.
Просыпаясь, к вечеру, он пытался понять, едва справляясь с дикой болью в голове, что же это за сны? Почему они снятся ему и кто так настойчиво зовет его? Любая мысль требовала огромного напряжения, всех сил, которые оставались в истерзанном разуме. И тем не менее он думал, осмысливая самые простые вещи. Сначала, в первые дни, ему даже было трудно сосчитать, сколько же пальцев на его руках и что сейчас – день или ночь. Голову разрывало от приступов боли, но он терпел, стараясь не выдать себя даже стоном. Ему нужно сделать так, чтобы прекратились эти ночи, причинявшие ему невыразимую муку. Рыжеволосый - его звали Нерги, как успел выучить пленник, - делал с ним все, что ему приходило в голову. Но это было больно и унизительно – чувствовать того, кто насильно вторгается в твое тело, и страшно – осознавать то, что телу это нравится и что оно больше не хочет сопротивляться. Разум кипел, сводя эльфа с ума, голову сжимал тесный обруч боли, а тело предавало его.
А к ночи приходили слуги, молча вели его в купальню, обмывая, натирая ароматными маслами, одевая в шелковые одежды, обвивая шею и запястья золотом, унизывая кольцами пальцы, вплетая жемчуг в волосы. Но утром жемчужины белыми горошинами светились на полу покоев Нерги, ожерелья срывались, а к браслетам ювелирам приходилось подбирать новые замочки.
Нерги был счастлив. Его драгоценное сокровище, его миниатюрный эльф был покорным и шелковым, а опыт Нерги сотворил казалось бы, невозможное.
Киано не отзывался. Тэрран был в отчаянии, и единственное, что удерживало его от неконтролируемого яростного бессилия – то, что Киано жив. Тэрран чувствовал нить жизни сына, как и две сотни нитей клана, но эта была особенной. Он жив, но не может ответить на зов. Тэрран ночами слал сны, стараясь найти то, что поможет его сыну найти путь. Что происходит с ним, что могли сотворить с ним такого, что разум высшего перворожденного был глух к хранителю рода? Если это так, то даже при лучшем раскладе эльфам достанется лишь телесная оболочка князя, а душа с разумом будут потеряны.
У Тэррана почти не было четкого плана, как помочь Киано. Пока он повиновался лишь самому сильному голосу – голосу родительской любви. Дороже Киано у него не было - единственного, о ком болело сердце. Тиннэх и Хальви в безопасности, и они намного сильнее, чем младший сын, им не довелось пережить столько горя.
Тэрран сначала намеревался узнать, где же находится Киано. Пленника вполне могли увезти из темной цитадели - в глубь страны, чтобы спрятать подальше от желающих вызволить своего князя. О том, что будет, когда он все-таки узнает это, Тэрран даже не думал: если надо, Инъямина он вывернет наизнанку, но вернет сына. Должен вернуть, обязан. Мешал груз на шее – Иррейн. Его присутствие несказанно раздражало Тэррана. Негоже ему роптать на богов, но чем этот эльф заслужил возвращение? Тем, что так глупо распорядился своей жизнью и чужой душой? Он даже не попытался завоевать сердца возлюбленного, сбежал, получив невнятный отказ! Или он рассчитывал, что принц сразу кинется ему на грудь? Тэрран был ярым противником однополой любви, но считал, что Иррейн мог бы добиваться своего, хоть чуть-чуть смягчив бы сердце Киано, а не бросаться за своей смертью, невольно причиняя боль Киа.
