Кто угодно может обвинить меня в слабости. Да пожалуйста, мне уже все равно. Я кричал от боли, когда мне вырывали ногти, ломали руки, медленно, чтобы я почувствовал каждое прикосновение палача. Смертные уверены, что мы, эльфы, выносливей, и нам не больно. Да, мы можем выдержать больше, и быстрее исцеляем раны, но мы живые, и нам больно, когда нас уродуют и мучают.
Если бы я мог сказать, где меч, я бы сказал, но я не мог, не имел права. Я лишь молил, чтобы меня убили побыстрее, чтобы проклятое сердце не только ныло, и но разорвалось наконец-то. Но легкой смерти мне бы не подарили.
Я все чаще думаю, что было бы, если бы Инъямин не отдал меня Нерги? Я бы ублажал его скотов? Смешно, но когда они насиловали меня, я вспоминал Изира чуть ли не с благодарностью, я знал, как сделать так, чтобы телу досталось меньше боли. Наука оказалась крепкой. Хотя, впрочем, меня это не спасло.
Я очнулся оттого, что лекари брезгливо пнули мое залитое кровью и семенем тело и поручили рабам вымыть меня, опасаясь прикасаться. Но Инъямин проиграл и эту схватку. Я все равно ничего не рассказал, и он захлебнулся своим бессилием. Я поквитаюсь с ним, кто бы чего ни говорил мне.
Как же тут холодно! Мне плохо, я чувствую, очередной приступ близко, я успею добраться до своей комнаты, а там близко и остальные жилые покои. Там Иррейн.
Эвинваре пребывал в растерянности. Он уже почти был готов сожалеть, что вернулся домой. Что ему тут делать? Тяжелый разговор с отцом завершился скандалом. Да, он вернул свои права и поместье и должен принести присягу новому государю – этому волчьему мальчику. Вместо него правил пока Фиорин, с нетерпением ждущий, когда же князь оправится от болезни и приедет в свою Столицу. Фиорин совсем, кажется, не удивился возращению сына Имлара, высказав надежду, что Эвинваре, может, не совсем забыл еще, как управляться с государственными делами. Разговор же был их таким:
Фиорин принял его в кабинете, который явно принадлежал Киано – излюбенные волчьи цвета.
- Ты не удивлен? - спросил Эвинваре.
- За последние три сотни лет я вообще ничему не удивляюсь. А особенно после Иррейна. Мне просто интересно, что ты будешь делать теперь? У тебя есть претензия на престол?
- У меня ни шансов, ни желания, – промолвил Эвинваре – как мне сказали, мой младший родич Кианоайре признан государем официально и как я знаю, он заслужил это звание.
- Ты верно говоришь, он из бардака сделал государство. Эльфийский Запад теперь считают не только за чопорное собрание остроухих сволочей, но и за сильного противника, несмотря даже на последнее событие. Мы бы могли признать нашу победу, если бы Киа не очутился в плену. Это был позор, а самый позор в том, что никто даже не смог бы помочь ему. Когда пришло письмо, совет велел мне не собирать войско, а ждать. Если бы не этот Иррейн и князь Тэрран, мы бы дождались только останков Киа.
- Меня это не удивляет – усмехнулся Эвинваре, - ожидание - привычное для нас дело.
- Да, Киа пытался это разрушить. Ты помнишь Нарнила?
- Его забудешь!
- Так вот, первым делом, как только Киа взял престол, была экспедиция на рудники. Он освобождал пленных, среди них оказался и Нарнил. Я уже отчаялся увидеть его в живых, и нате вам! Но никто не сделал того же для Киа. И когда он вернется, я не знаю, как совет будет смотреть ему в глаза!
- Знаешь, ты сам все знаешь, Фио, стыд не дым, глаза не выест. Я согласен подчиниться моему младшему родичу, как только он придет в себя.
Эвинваре не лукавил: ему действительно было уже наплевать на свой титул и на то, что сын князя Тэррана, полуэльф, правит страной. Даже за то немногое время, что пробыл на родине, он успел понять, что государя любят и ждут. Он не мог понять, как он относится к Киа, он не обмолвился с ним и словом, кроме приветствия, но мог сказать одно – что завидует. Отчаянно, до боли в груди. Младшему повезло с родичами, повезло с тем, что его отец волк, и что для волков законы родства незыблемы. Именно отец пошел за ним в твердыню, не боясь ничего, вместе с приморцем. Вот, кстати, приморец-то и смущал Эвинваре. Странный парень, очень странный. Как Эвинваре уже успел понять, Иррейн Киано вообще никто, но почему он с затаенной подозрительностью смотрит на любого, кто подойдет к молодому волку ближе, чем на десять шагов? А сам государь вообще на него никакого внимания не обращает. Странно все это. Но, впрочем, не его дело. Теперь главное - дождаться, пока маленький волк придет в себя и сможет вернуться к делам. Красивый у него родич, даже не смотря на истощенность, но почему-то черт матери совсем незаметно, сильна волчья кровь. В Аркенаре Эвинваре видел портрет красивой женщины, явно из северных эльфов, и двух мальчиков – близнецов, с разными глазами. Дети и жена государя, погибшие в море, как пояснила ему домоправительница Илисиэль, утирая слезы. Да, видать не совсем в жизни посчастливилось волку.
- Отец, что ты думаешь? Он же сходит с ума по-тихому! Я хотел с ним поговорить, но бесполезно, он просто не дается. Сны – попробовал заглянуть, сам едва не утонул там. Я боюсь, что он сломается.
