Все утро он провел в оружейной – выбирая то, что могло ему пригодится. Придирчиво осматривал каждый топор, каждый лук, нож и меч, откладывая нужное в сторону. Оружие ему и Иррейну, с которым Киано смирился, как с неизбежным. Но ничего кроме вежливого отношения и долга благодарности он предложить не мог. Слишком заледенело сердце. Себе он отобрал один из гномских клинков, вторым был меч Запада, на которое Киано имел полное право и собирался использовать как оружие. Неказистый с виду клинок не привлекал к себе внимания, в отличие от роскошно изукрашенного гномского клинка. Изумительный турнирный меч был покрыт легким серебряным напылением, на гарде было выгравировано имя мастера и имя клинка – «Породитель вдов», в рукоять были вделаны изумруды, под цвет глаз владельца. Вряд ли кто-то захочет глядеть на другой меч – в истертых ножнах и с намотанной полоской кожи на рукоять. Так же он отложил легкий северный топорик, которым так удобно работать против щита, пару сулиц, пусть будут приторочены к седлу, метательные ножи, которые отлично прячутся в эльфийских сапожках, тонкую металлическую струну для горла врага, охотничий нож. Доспех же он взял неброский – обычную для эльфов кольчугу, выполненную не из тяжелых клепаных колец, а из тонкой, но плотно пригнанной витой проволоки, кожаные поножи и наручи, характерные для северян. Щиты и шлема он не любил, даже легкие северные открытые «совы». Щит же всегда можно сделать. Иррейну достались – меч-полуторник, как раз по его росту, топор и те же ножи. Все оружие было подобрано по вкусу Киано, ибо он знал, что воином Иррейн был весьма посредственным. Весь этот арсенал они и забрали с собой. Лошадь Киано тоже выбрал из собственных конюшен, оседлав своего любимого Вестника Ветра, Иррейну же досталась белая кобыла с весьма ветреным и необязательным нравом – Метелица. Киано попрощался с Илисиэль, крепко обняв домоправительницу и дав слово вернуться в свое поместье.
Как ни странно, но после отречения ему стало легче, словно с души упал груз. Он свободен – от всего, от чужой клятвы, от обязанностей и церемоний, от ненужных разговоров, всего того, что составляло его жизнь. А с другой стороны было горько расставаться со всем, столь привычным ему. Но впереди новая жизнь. И, что бы ни говорил его брат, а в Волчьем Лесу он долго не задержится.
Как ни странно, но на границе Леса его никто не встречал, всего лишь пару раз они встретили патруль, вежливо раскланялись и продолжили свой путь… Приступы его пока тоже не тревожили, и все было спокойно.
Первым его обнял Хальви. Племянник буквально поднял его в воздух и крепко прижал к себе, как долгожданного родича.
- Мы ждали тебя! Как же я рад тебя видеть!
Киано слабо улыбнулся. Сдержанно поздоровался с братом, выдав свою обиду. Склонил голову:
- Я явился, мой лорд, согласно вашему приказу.
Тиннэх оторопел – неужто его слова так сильно задели младшего брата? Откуда этот ледяной тон и холод в глазах? Однако признать свою вину – означало отпустить Киано из клана, а этого Тиннэх не мог позволить. Он принял приветствие, выкладывая новый слой льда на слова:
- Я рад. Сейчас отдыхайте, а позже я жду тебя в моих покоях.
Их с Иррейном разместили рядом. Киано жил в своих комнатах, знакомых ему с юности, а Иррейну достались покои напротив. Эльф не возражал. Пусть будет так, все равно, лишь бы Киа был рядом. То, что творилось с Киано, немало тревожило Иррейна. За всю дорогу они едва ли обменялись несколькими фразами, Киа молчал, стиснув зубы, а Иррейн не лез с разговорами. Едва сдерживал себя, чтобы не коснуться плеча любимого, желая поддержать. Однако то, что Киа не возражал против присутствия Иррейна рядом с собой – вселяло в эльфа надежду. Может судьба сжалится над ним и подарит расположение избранника? Иначе зачем было все это?
Киано не явился к брату. Он едва успел раздеться, бросить вещи и сразу заснул, проспав до ночи. Разбудили его стуком в дверь. Точно, так и есть, Тиннэх.
- Я ждал тебя. – Мягко упрекнул он.
- Извини. Я проспал. – Киано на самом деле даже не думал извиняться.
- Ничего страшного, мы можем поговорить и тут. Ты позволишь мне присесть?
- Разве здешний князь должен спрашивать у своих вассалов разрешения? – усмехнулся Киано, стряхивая с кресла небрежно брошенные вещи. Тиннэх вздохнул – будет тяжелый разговор, слишком велика обида брата.
- Прости, я знаю, что там обидел тебя, но я не мог найти другого выхода.
- Кроме как заставить меня?
- Да, я не знаю и знать не хочу, что ты там придумал насчет Орочьих Границ, но это не место для тебя. Ты слаб, болен, куда ты собрался зимой? Я не хочу, чтобы мой брат замерз где-то в людских землях. Ты уже сделал одну глупость, и теперь моя задача, как твоего брата и лорда, уберечь тебя от второй!
- Я отлично себя чувствую! Почему никто не спрашивает – чего хочу я? Или я бессловесная вещь, раб? Я отрекся от венца – тебя это разочаровывает? Вам с отцом так хотелось видеть меня князем, а простым я стал не нужен, и мной можно распоряжаться по своему усмотрению? Я не ребенок и вполне способен ответить за себя сам.
