Не похож он на остальных волков, словно бы и родич им, а чужой. Даже стать другая, хотя это наверно страдания так отразились на нем, вон сколько шрамов и даже Элеврин было ясно, что не все они получены в боях. Богиня, какой же худой! Словно собран только из костей. А при этом – красив и ловок, как кошка. А уж обходителен был – век только о нем и помнить. Но уже не так страшно было думать о постылом муже – лишь бы сохранить этот образ, тонкое лицо с яркими, нечеловечьими глазами и нежные руки.
Элеврин выскользнула из-под одеял, зачем их навалено столько? Неужто княжич боится холода? Впрочем, как согреться, он найдет.
Незачем его будить, пусть спит, а лучше будет – если Элеврин только ему приснится. Она тихонько открыла дверь, огляделась, никого, все только легли спать, отсыпаясь перед вторым днем праздника, а ей сегодня ехать – жених хочет видеть и у себя.
По дороге в свою комнату ей встретился лишь какой-то беловолосый эльф, окативший ее презрительным взглядом. И лишь позже она обнаружила на запястье браслет – почти невесомые снежинки, серебряные, с сапфировым сердцем посередине.
Глава 2
Минули праздники, и настала пора объезда владений. Тиннэх долго сопротивлялся, не желая отпускать Киано вдвоем с Иррейном, без отряда. И хоть в волчьем лесу не требовалось охраны, но так было спокойнее самому князю. Мало ли чего может стрястись с любимым младшим братом. Сторговались они на том, что в первую зимнюю поездку поедут трое – Киано, Иррейн и Хальви, племянник был только рад вырваться из замка на волю.
В волчье владение входило около трех десятков деревень, крупных поселков и несколько городков. Все эти земли выплачивали небольшую дань своим защитникам и покровителям – ибо сами волки не выращивали ничего, только охотились и защищали живущих в своих владениях . Хоть и на земли клана никто не нападал, но люди знали, что они в безопасности только тогда, когда могучие оборотни живут рядом. Конфликтов между бессмертными и людьми почти не случалось, а если и бывали такие случаи – то суд разбирал их быстро, наказывая виновных с обеих сторон по справедливости. Два раза в год старшие клана обязательно объезжали все поселения, не минуя самой маленькой деревушки – чтобы узнать все, что творится на землях, и договориться о размере дани, ибо крохотная Осинка не могла платить столько, сколько платило торговое село Дорожка.
Вот с этой-то деревушки Осинки и начал Киано свою часть работы. От замка до Осинки было около суток конного перехода, но Киано решил в пути переночевать в лесу, чтобы не загонять коней. Торопиться лично ему было некуда, Хальви радовался, что побудет без отцовского надзора, а Иррейну было и вовсе все равно.
Они спешились уже затемно, крепчал мороз, и ночь обещала быть холодной. Киано быстро развел костер – заледенели руки, а меховой воротник плаща покрылся сосульками от дыхания, Иррейн же собирал еловые ветки, огонь нужно поддерживать всю ночь, ибо только Хальви будет тепло по-настоящему в черной мохнатой шубе. Но почему-то младший оборотень не спешил переворачиваться. Хальви расстелил на снегу ткань, выкладывая туда домашние припасы, заботливо положенные женщинами – еще теплое мясо, ягоды, вино, хлеб.
Киано порылся в седельной сумке:
- Вот, - показал он крохотный полотняный мешочек, - можно вино согреть, а тут пряности. С мясом – самое то.
- А ты запаслив, родич – рассмеялся Хальви, - ну значит, точно не замерзнем.
Иррейн быстро собрал треногу и повесил котелок с вином над огнем, и через некоторое время они сидели, приблизившись к костру, прихлебывая горячее вино и ощущая тепло внутри себя. Мясо они тоже разогрели и теперь были вполне довольны жизнью. Хальви рассказывал об очередной драке на Гранях, а Киано вполуха слушал, словно рассказывали об его молодости. Как же, кажется, давно все это было: Грани, демоны, скитания по тропам до утра… а потом все оборвалось. Больше его не будет на Гранях, он не будет служить причиной раздора и смертей, игрушкой высшим силам. Никто из волков прежде не отказывался от права Граней, кроме Киано – но родичи уважали его решение, кое-кто высказывался и за то, чтобы высказать претензию стихиям.
Тогда Киано лишь пожал плечами, «зачем, это не вернет мертвых» так сказал он. Мертвые возвращаются сами, и только волей тех, кто властен над всеми мирами. Боги решили, что нужно вернуться Иррейну, и кто он таков, чтобы оспаривать их решение?
Киано искоса наблюдал за эльфом, греющим пальцы об кружку с вином. Глаза блондина полуприкрыты, а платиновые кудри выбиваются из-под меховой шапки, лицо как обычно спокойно. Киано вообще поражало это спокойствие – эльф был как скала, невозмутим. Все его внимание было всегда обращено на Киано, оборотень всегда знал, что находится под пристальным вниманием верного ему. Иррейн всегда настороже, всегда готов подхватить и подать руку, он ласково касается пальцев Киано, если видит печальное лицо. С Иррейном было уютно, и словно всегдашняя иррейнова уверенность переходила и на него.
Иррейн поднялся, стряхнул капли вина в снег, алые пятна упали на белоснежный покров:
