Она добралась сюда, может, ее вобрала в себя толпа, направлявшаяся смотреть кино. На ней пончо-дождевик, которое пробуждает во мне какое-то воспоминание на задворках моей памяти, и стреляет она… вверх?
Не по медведям?
Я смотрю на нее – она стреляет в экран? В плотину?
Я снова падаю на спину, когда вижу то, что видит она: маленькая миниатюрная фигурка с длинными волосами по-паучьи ползет в лучах документалки Хетти, голова фигурки двигается так, как двигаются головы животных, насекомых, и при виде этого во мне вспыхивает еще одна искра воспоминания.
И это воспоминание имеет четкую географию: палата 308 в левом крыле дома престарелых Плезант-Вэлли. Так двигалась по комнате Джинджер Бейкер, сорвавшись ко мне со своего насеста на широком подоконнике… так же двигалась и
Джо Эллен отстреливает искорку бетона слева от маленькой фигурки, и ребенок – а это ребенок, не Чаки – изменяет направление движения, а потом, вместо того чтобы спорхнуть ниже, как пожилая дама на потолок в «Изгоняющем дьявола 3», прыгает в открытое пространство, раскинув ноги и руки, как белка, планирующая с дерева вниз.
Джо Эллен забирается на чей-то холодильник, чтобы быть ближе, лучше стрелять, и тут до меня доходит то, о чем я почти подумала, увидев ее в этом пончо-дождевике: Призрачное Лицо. Из леса. Тот, в мешок на плече которого попала пуля из пистолета в руке Баннера.
Но
Это невозможно. Я мало что о ней знаю, но никаких трагических историй в ее прошлом нет, это мне известно. Баннер говорил мне и Лете, что Джо Эллен хотела стать копом с тех самых пор, как ее старшему брату в детстве подарили набор солдатиков. Этот ее брат жив и здоров, у него дом в Бойсе.
У нее нет никаких причин…
Меня снова сбивают с ног, на сей раз жестче. Невозможно стоять среди пришедшей в движение толпы и надеяться, что тебя не снесут.
Я пытаюсь подняться и в этот момент вижу массивную пасть, вонзающую зубы в мясо на ребрах… Уж не брат ли это Джадда Тэмбора? Как его зовут?
Это не имеет значения.
Медведь вырывает мясо из его бока, и наконец ему это удается. Медведь закидывает назад голову, чтобы проглотить оторванный кусок с поломанным ребром и все такое, а потом становится над своей жертвой, охраняя ее от…
Еще одного медведя, уже
Возможно, я в жизни не слышала ничего громче этого звука, и я обоняю то ли сладковатый запах его дыхания, то ли сладких медовых булочек, принесенных кем-то в мусорном мешке и растоптанных толпой.
Я откатываюсь в сторону от этого убийственного натиска звука и запаха, молюсь, чтобы передо мной появилась Эди, но тут у меня опять все плывет перед глазами, потому что мимо быстро проходит на кривых ногах
Что это за ад наяву? Сколько медведей может быть в одном фильме?
Четвертый медведь на ходу опускает голову и вонзает зубы в предплечье уже плачущей первоклашки, я поначалу думаю, что это Эди, вот только у Эди светлые волосы, и меня мгновенно одолевает чувство вины, когда я облегченно вздыхаю, поняв, что это не Эди.
Девочка продолжает плакать, ее ноги через каждые ярдов пять ударяются о землю, словно это тащат куклу, на земле остается лежать пышка в сахарной пудре, вероятно, выпавшая из ее ослабевших пальцев?..
Этот-то запах я и чуяла, запах медовых булочек, я вкушала его из воздуха, но такой запах не может исходить всего от одной пышки.
А медведь бежит, и прямо перед ним…
–
Она шагнула на медвежью тропу и готова противостоять зверю всем, что у нее есть, хотя даже она не сможет победить в такой схватке, я уж не говорю о том, что медведь тащит не ее дочь. Дочь другой женщины.
Джо Эллен продолжает стрелять в ребенка, который белкой слетает сверху вниз, к нам, полмира орет мне в ухо, вокруг льется кровь, земля громом отзывается на шаги медвежьих лап. В воздухе висит дым и запах медовых булочек, а еще…
И тут просыпается бензопила, разрывает ночь пополам.
Черт, они тоже здесь. Четыре бензопилы и лом халлиган – именно то, что требуется для резни, да.
Я становлюсь на разорванное пополам тело какого-то несчастного, поднимаюсь на цыпочки и вижу Оранжевые Штаны и остальную компанию, они как раз входят в это место противостояния одновременно со мной, Фарма падает рядом со мной, правой рукой он прижимает к себе Эди, левой упирается в землю, чтобы подняться и продолжить движение.
А встав, он идет дальше легким шагом – я и не думала, что он способен двигаться с такой легкостью.
«Иди, – телепатически говорю я ему, сверля глазами его спину. – Унеси ее отсюда поскорей, я оставлю прошлое в прошлом, забуду обо всем, мне все равно, я буду ради тебя красить волосы в матово-оранжевый цвет всю оставшуюся жизнь, я пройду с обнаженной грудью перед извращенными объективами всех твоих камер, только иди, иди, иди!»
