Это полная бессмыслица. Ведь мы же не «На волне ужаса», в конце концов. В озере Индиан можно много чего найти, но я абсолютно уверена, что злобных нацистов в нем нет.
А даже если бы и были? Что уложило их назад в воду? Кто уложил их назад в воду?
Нет, это должно быть… чем-то иным. Должно быть, я не так считывала знаки. Следы – они просто… да, да: бригада лесопилов оставила здесь свои лодки, а это значит, что они пришли в своих рабочих ботинках, которые и оставили здесь следы, а поскольку кто-то из них замочил ботинки, выходя из раскачивавшегося каноэ, то один или два из них пришли босиком. А потом кто-то, начав вытаскивать лодки на берег, заметил покачивающихся на волнах мертвецов и поспешил назад.
Все лодки? Их унесло отсюда. Все эти раны, нанесенные мертвецам? Уолтер Мейсон использовал бахвальство главы пожарной команды, чтобы пройти по воде, пробить каждого своим ломом халлиган[20] и таким образом продемонстрировать всем, что на самом деле они мертвы.
Это надуманная версия событий, я знаю. Но без нее я упаду на задницу, обхвачу руками колени и так никогда и не найду Баннера. Иногда ложь – это единственное, что может заставить тебя двигаться вперед. Ложь и самая отъявленная нужда выдать желаемое за действительное.
Меня переполняет и то и другое.
– Баннер! – кричу я, повернувшись к деревьям.
Звуки бензопил заглушают мой голос.
Пошло оно тогда в жопу. Я иду назад вдоль берега, все еще не отваживаясь свернуть в наполненную дымом лесную темноту. Пройдя несколько шагов, я оборачиваюсь, потому что мне не хочется, чтобы кто-то из этих трупов сидел на мелоководье и пялился на меня своими мертвыми глазами. Я не оставляю ни одному из них ни малейшего шанса, иду назад почти до пристани и все время не свожу с них глаз.
– Не двигаться, – говорю я им, словно они натасканные зомби, потом поворачиваюсь, оглядываю последний дом слева. И остальные дома.
Мои ноги теперь натурально замерзают. Пусть я родилась и выросла в Айдахо, но еще оставшимся у меня пальцам как будто больше по душе тропики. Я не единственная угодившая в смертельную спираль прошлой травмы, вот я о чем говорю. Ни один из этих поросят не хочет идти на рынок, спасибо.
Но я могу кое-что с этим сделать.
Ни на секунду не прекращая извиняться и держа ушки на макушке, я стягиваю ковбойские сапоги с его мертвых и – ничего личного, Баб, – ужасно вонючих ног. Вместе с сапогом слезает и один носок, потому я беру и второй.
Сапоги мне ничуть не малы, и каблуки у них не меньше, чем на моих учительских туфлях, а один из них пахнет мочой, но все равно это лучше, чем ходить босиком и по бугристой лесной земле. А в носках – и плевать, что они сняты с мертвеца, – куда как теплее, чем босиком.
Я встаю, надеваю ковбойскую шляпу. Она вполне подходит к моей футболке с принтом «Черепашек-ниндзя».
– Настоящим я уполномочиваю тебя, – говорю я самой себе и снова оглядываю Терра-Нову из-под полей шляпы, которые закрывают от меня небо.
И поскольку я не Лори с тем ножом, то снимаю ремень с Баба вместе с кобурой, его большой пистолет утопает в кожаном футляре, и я, наподобие этого пистолета, тоже облачена, но в ковбойские одеяния.
Действительно все начинает напоминать Хеллоуин.
Шесть шагов по высокой траве Терра-Новы, и я попадаю в зону, которая может быть накрыта верхушкой падающих как минимум десяти деревьев одновременно, и я решаю обойти этот участок стороной и как можно дольше оставаться на открытом пространстве. Моя голень постукивает о… трубу?
Нет, это одно из баскетбольных колец на колесах. Рабочие, вероятно, притащили его сюда по частям, чтобы забавляться в обед, но поскольку здесь приземляются вертолеты, им приходится разбирать эту высокую фиговину, когда они не играют, чтобы ее не переломало ротором.
Стрелковым Очкам понравилось бы иметь здесь баскетбольную площадку, чтобы тренировать броски с разных позиций, правда? И Ковбойским Сапогам. И Разным Перчаткам.
Простите, ребята.
Вы просто оказались не в том месте, всего лишь хотели провести рабочий день на чистом горном воздухе, может быть, выпить пивка под стрекот двигателя на медленном обратном пути.
Но между мной и Стрелковыми Очками ничего такого никогда бы не случилось. Ну, хорошо, «между мной и Грейдом», но я тебя так никогда не называла, чувак. Это никогда не сработало бы. Дело не в том, что мне два раза пришлось отбывать срок, а в том: смогли бы мы
Насколько я разбираюсь в отношениях, они сводятся к подчеркнутому игнорированию и тому испепеляющему взгляду, которым сопровождаешь фигуру, выходящую из комнаты. Без такого гнойного отторжения я даю нам шесть недель максимум.
Сказала циничная девушка.
Нет, сказала девушка, которую раз за разом обжигает жизнь.
