Спустя несколько часов, когда Акайо с удивлением понял, что отвык сидеть на пятках, П'Ратта всполошилась:
— Вам идти давно пора! Ну мы и засиделись, наверняка заперли уже все. Ай, ладно, охрана меня знает, пропустит.
Когда они поднялись по лестнице, огромные залы в самом деле оказались темными и пустыми. Не горели экраны, только сияли фонарями витрины. Акайо пожалел, что у него снова нет времени изучить хотя бы часть лежащих здесь предметов. Подумал вдруг — а ведь мог попросить. Он не был нужен во время разговора, его, скорее всего, отпустили бы бродить по музею.
Это было новое ощущение. Запоздалое, но полезное, даже если он никогда не сможет вернуться сюда.
— И не вздумайте использовать машины! — напутствовала П'Ратта, до того подробно рассказывавшая, какие именно ткани им нужны и где их купить. — Кайны шьют только вручную, вот такусенькими стежками. У тебя же не только этот мальчик, а целый гарем? Вот и обеспечь их работой. Они же трудолюбивые, как муравьи.
Акайо не смог быстро решить, нравится ли ему такое сравнение, и решил отложить эту мысль на потом. Она не имела большого значения, а вот необходимость шить...
— Не умеешь? — спросила Таари, когда они уже ехали домой.
Он покачал головой.
— Умею, но не так, как показывали в музее. Проще. Когда рвется форма, важно сделать ее целой. Не обязательно для этого использовать "вот такусенькие" стежки.
Таари рассмеялась. Акайо смотрел, удивленный, как она хохочет, жмурясь и смахивая наворачивающиеся слезы, как бросает на него короткие взгляды и снова заливается смехом, как утопающий захлебывается водой. Это было страшно.
— Прости, — выдохнула наконец она. Сунула руку в сумочку, попыталась вслепую нащупать пачку бумаги, которую здесь использовали вместо платков. Не нашла, раздраженно передала сумку ему. — Найди салфетки, пожалуйста.
Он нашел. Отлепил прозрачный край, протянул ей один. Отвернулся, пока она приводила себя в порядок — не потому, что не хотел смотреть, а потому, что ей это было неприятно. Он чувствовал ее смущение, как собственное.
— Я очень устала, — сказала вдруг Таари. — И от людей, и от ожидания, и вообще от всего. Даже от самой себя.
Акайо обернулся к ней, посмотрел на профиль, подсвеченный уличными фонарями. По ее лицу вовсе нельзя было сказать, что она только что плакала и признавалась в таких странных мыслях.
Таари только искоса глянула на него, улыбнулась уголком губ.
— Что, думал, я совсем железная? Стальная, как ваши катаны?
— Нет, — он опустил глаза. Он прекрасно знал, что железных людей не бывает. Даже если кто-то кажется несгибаемым, внутри он может быть совсем иным. Не так давно он ощутил эту разницу на себе. Но...
— Думал, — уверенно повторила Таари. — Ты правда похож на нас, знаешь? Типом мышления. Разумом понимаешь очень многое, но все равно часто думаешь глупости.
Помолчали. За окном витрины сменились темными окнами, а затем — деревьями. Показался впереди знакомый забор, Таари нажала кнопку на потолке машины. Ворота открылись.
Когда-то Акайо посчитал бы это чудом, а сейчас вещи, которые сами делают то, что от них требуется, стали почти обыденностью.
Ему будет легко отвыкнуть от них в путешествии. А Таари?
Она тем временем успела подъехать к дому, вышла, хлопнув дверью, пошла к главному входу. Акайо, выбравшись из машины, замер, не уверенный, что нужно делать. Она увлеклась какой-то мыслью, и ее не стоит отвлекать? Или она уверена, что он последует за ней без всяких указаний?
Долго колебаться не пришлось — Таари обернулась на пороге, окликнула раздраженно:
— Что ты стоишь? Идем.
Он поспешил за ней. Прошел через прихожую, все еще почти пустую. Зимой тут, наверное, будут висеть теплые вещи, но они этого не увидят. Во всяком случае, не в этом году.
Таари уверенно поднялась в свою спальню, распахнула маленькую дверь в углу. Акайо, поколебавшись, заглянул.
Он будто оказался в огромном платяном шкафу. Целая комната была заставлена вешалками, вместо полок тут и там висели странные конструкции, вроде бы тряпичные, но достаточно жесткие, чтобы держать форму. Таари в дальнем углу перебирала коробки: заглядывала в каждую, отставляла в стороны, так что ровные стопки, стоявшие вдоль стены, быстро превращались в хаотические баррикады.
— Помогай давай, — потребовала она. — Кимоно ты же узнаешь, если увидишь в упаковке? Вот и ищи.
Акайо осторожно перебрался через уже разворошенные ящики, отошел к дальней стене. Отставил сразу несколько коробок — слишком маленькие, в них кимоно не поместилось бы. Заглянул в одну, в другую, развернул бумагу в третьей. Наткнулся на что-то странное — кожаное и жесткое, похожее на обувь, но почему-то очень высокое, наверное, даже выше колена.
Фыркнула Таари, заметившая его недоумение.
— Это ботфорты. Красивые, но ноги натирают ужасно и машиной управлять в них неудобно. Отложи, пригодятся.
Акайо отставил в сторону коробку, догадываясь, при каких условиях Таари может пригодиться эта обувь. Заставил себя выбросить из головы ее образ в этих ботфортах, перестать думать о тонкой шпильке, о гладкой черной коже…
Не время!
