Арунис ворвался в проход, подняв перед собой свою огромную булаву. Фулбрич снова подумал о том, каким ужасным он стал. Когда-то маг был тучным; сегодня он был похожим на скелет существом с вытаращенными глазами, крупного телосложения, но истощенным в своем темном облегающем пальто, старый белый шарф обвивал сухую и тощую шею. И все же в этих руках, которые сжимали жестокое оружие, как игрушку, была сила, а в его глазах все еще светилась страсть.
Он быстрым шагом направился на корму.
— Камень все еще в хлеву, — сказал он, больше самому себе, чем Фулбричу, который почти бежал, чтобы не отстать. — Мне не придется к нему прикасаться. Я, конечно, его возьму. Никто не посмеет мне перечить. Турахи сбегут со своих постов, а тех, кто не убежит, я сожгу. Я заявлю права на Камень сегодня ночью, и он узнает во мне своего хозяина, создателя миров, следующего восходящего к Небесному Своду. Камень приносит смерть только более слабым душам. Все равно я не буду к нему прикасаться. Почему я должен прикасаться к нему прежде, чем узнаю, что могу?
— Вам следует пересечь корабль по нижней палубе, Мастер, — сказал Фулбрич, дотрагиваясь до его рукава.
— Мы пересечем здесь, — сказал Арунис.
— По нижней орудийной? Как пожелаете, Мастер. Возможно, вам повезет и здесь.
Чародей и его слуга поспешили дальше, мимо кают артиллеристов и оружейной. Наконец коридор закончился, и они вышли в центральный отсек. Лунный свет тускло просачивался сквозь орудийные порты и стеклянные панели над головой. Длинные ряды пушек отливали иссиня-черным в полумраке. Арунис заколебался, пристально вглядываясь в отсек.
— Пусто, — сказал он.
— Как я уже сказал, Мастер, сегодня вам повезло. Станапет и Болуту, должно быть, говорят с леди Оггоск, но в целом корабль спит.
— Не спит, — отрезал Арунис, бросив на него яростный взгляд. — Десятки мужчин бодрствуют, независимо от того, осмелятся ли они выйти из своих комнат или нет. Я чувствую их, притаившихся и напуганных. Почему они должны бояться? Что произошло за последний час, Фулбрич?
— За последний час? Ничего, Мастер. Я же говорил вам, я был с девушкой. Паткендл и его друзья рано ушли спать. Болуту поговорил с кем-то, посланным принцем Оликом, который сообщил ужасную новость.
Арунис быстро зашагал вдоль ряда пушек.
— Доставил ее ему, а не всей команде. Я начинаю сомневаться, соблюдал ли ты осторожность, Фулбрич. Сандор Отт все еще считает тебя своим агентом, или он видел тебя сквозь маску?
— Он полностью полагается на меня, сэр, — сказал Фулбрич с оттенком гордости. — Это он послал меня в погоню за Ташей с самого начала, как вы знаете.
— Тогда что тебе сказал великий шпион Аркуала?
— Мастер, он ничего не знает о плане Олика захватить Нилстоун.
— Сандор Отт не спит, дурак! Роуз не спит! Я почувствовал запах их мозгов, как только вышел из своих покоев! Почему они нервничают, Фулбрич? Чего они ждут?
— Твоей смерти, чародей. Ты прожил много лет — но сегодня пришла твоя смерть.
Это был Герцил. Воин поднялся с корточек между двумя орудийными лафетами. Скользящим шагом он двинулся, чтобы преградить им путь, Илдракин свободно болтался в его руке, в глазах горела жажда убийства.
Лицо колдуна исказилось от ярости.
— Моя смерть, — ухитрился усмехнуться он, но в злобном голосе послышался страх.
— Мне кажется, — сказал Герцил, — что ты хотел узнать побольше об этом клинке с тех пор, как мы виделись в последний раз. Даже твой шпион счел нужным расспросить о нем Ташу — самым непритязательным образом, конечно.
— Ты должен удовлетворить его любопытство, Станапет, — сказал второй голос.
Арунис и Фулбрич обернулись. Позади них появился Сандор Отт с мечом тураха в руке и со своей дикой улыбкой на лице.
Арунис повернулся и схватил Фулбрича за горло:
— Червяк! Твоя смерть будет первой из многих!
— Сверни ему шею, и ты окажешь ему услугу, — засмеялся Отт. — Мне надо несколько минут, чтобы просто описать мое наказание для предателей. Но ты все неправильно понял, Арунис. Он предал меня, а не тебя.
Арунис бросила на Отта взгляд, полный ненависти и подозрения. Тем не менее, он отпустил Фулбрича. Юноша упал на пол, хрипя в агонии. Арунис пнул его плашмя, затем удержал неподвижно своим ботинком.
Уголком подбитого глаза Фулбрич увидел, как Отт достал что-то из-за пояса: короткое цилиндрическое устройство из дерева и железа. Старый шпион приподнял бровь, глядя на него:
— Помнишь это, так, парень?
Фулбрич действительно помнил. Это был пистоль: что-то вроде ручной пушки, первой в своем роде во всем мире. Оружие, но неуклюжее, неточное, хрупкое и бесполезное без спичек. Но на Симже Отт показал ему, как устройство может выстреливать свинцовой сферой сквозь бронированную грудь. Тогда Фулбрич подумал:
Отт начал кружить вокруг пары, медленно, небрежно.
