— Мы вообще не видели ничего угрожающего, — сказала Энсил. — Но нас ждали два сюрприза. Во-первых, здесь очень жарко, и, по мере того, как ты спускаешься, становится еще жарче. Очень сильные жара и влажность.
— А другой сюрприз? — спросил Нипс.
Икшелт переглянулись.
— Мы достигли четвертого уровня, — наконец сказала Майетт. — Пятого нет. Виноградная лоза просто уходит в темноту. Мы проползли по ней небольшое расстояние, но так и не увидели земли.
— Она не может быть намного дальше, — сказал Большой Скип. — Мы уже спустились примерно на семьдесят футов от края. Бросьте факел, говорю я. Вот так мы исследовали старые серебряные рудники в Октрее, когда я был пацаном.
— Если ты даже намочишь факел, — сказала Энсил, — то уже сообщишь о нас кому-нибудь или чему-нибудь, ожидающему внизу. Лучше позволь нам указывать путь. Мы зажжем его, когда достигнем дна.
Теперь даже длому заворчали по поводу «лазания вслепую». Майетт посмотрела на них и рассмеялась.
— Они не доверяют нам, Энсил, — сказала она на языке икшель. — Даже черные гиганты не хотят отдавать свои жизни в руки ползунов.
Она забыла о Даре Пазела или не ее не волновало, что он услышал. Импульсивно он сказал:
— Это чушь собачья. Они могут видеть, а мы — нет. Пошли.
Никому не нравился этот план, но ни у кого не было лучшего. Они начали спускаться. После четвертого уровня Пазел даже не мог видеть виноградную лозу, за которую цеплялся. Он наступил на пальцы Неды, а Дасту — на его. Тишина угнетала, жара — еще сильнее. Не было ни малейшего ветерка, и влажный воздух казался сиропом в его легких. «Он идет все глубже и глубже!» — продолжали изумленно повторять икшели.
Тошнотворно-сладкие запахи усиливались вместе с жарой. Руки Пазела стали скользкими. Он не мог судить, как далеко они спустились (теперь, даже посмотрев вверх, он ничего не видел), но наступил момент, когда он понял, что это намного дальше, чем четыре уровня листьев вместе взятых, а они все спускались и спускались.
Наконец Энсил сказала то, чего они все ждали:
— Наконец-то дно! Теперь смотрите под ноги! Великая Мать, на чем мы стоим?
Пазел услышал тихие восклицания тех, кто был внизу, и хлюпающий звук, когда они покидали виноградную лозу. Он сам добрался до земли: на ощупь она была похожа на кучу рыболовных сетей: влажная, волокнистая, очень прочная.
— Жарко, как в разгар лета на болотах, — прошептал молодой турах.
— Сейчас самое время для факела, — прошептала Майетт. — Мы сами почти слепы. Это не темнота леса, это темнота могилы.
Раздался скребущий звук: Герцил возился со спичкой. Наконец она загорелась, и Пазел увидел, как крошечное пламя лизнуло кончик намасленного факела. Спичка зашипела, почти догорая; затем факел внезапно вспыхнул.
Пазел ахнул. Они были в лесу из драгоценных камней, перьев или плащей из разноцветных звезд. Его глаза в течение нескольких мгновений просто не могли разобраться во всех оттенках, формах и узорах.
— Растения, так? — прошептал Джалантри с безумными глазами, напрягшись, как кошка.
— Очевидно, — прошипел Дасту.
Они росли вокруг них, некоторые были всего в несколько дюймов высотой, другие возвышались над головами. Какие цвета! Гипнотическе, ослепительные. Но формы были еще более странными: ветвистые губки, змеевидные стволы, заканчивающиеся ртами, как у рыбы-присоски, раздутые бугорки, нежные оранжевые веера. Букеты из пальцев. Гроздья длинных, гибких ложек.
— Они кажутся мясистыми, — сказал Ибьен.
— Не трогай их, глупый младенец! — сказал Альяш, шлепнув его по руке.
Было трудно не прикасаться к ним — растущие создания росли густо и плотно. Пазел попытался взглянуть сквозь массу лепестков, выпуклостей, сплетенных щупалец, перистых конечностей, вспыхивающих синим, пурпурным или зеленым в свете факела. Они даже теряли цвет: радужные капельки падали и разбрызгивались повсюду, как будто из их пор выделялся блестящий нектар или пыльца.
— Светлячки! — внезапно сказал Болуту, и Пазел обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть их: дорожку голубых искр, кружащуюся вокруг поднятой руки Болуту, затем уносящуюся к зарослям за пределами света факела, где они все вместе погасли. Были и другие насекомые: летающие, ползающие, извивающиеся, с яркими отражающими пятнами на крыльях или щупальцах. Однако только светлячки светились своим собственным светом, и они уже исчезли.
Пазел вытер лоб. Горячий воздух заключил его в удушающие объятия. Затем он почувствовал, как Энсил проворно вскарабкалась к нему на плечо.
— Земля живая, — сказала она. — Взгляни на свои ботинки.
Приглушенные крики и ругательства: их ноги были охвачены бледными, щупающими щупальцами, извивающимися из земли со всех сторон. Их было легко сломать, но они неустанно работали. Сцена могла бы показаться комичной, если бы у кого-нибудь хватило духу посмеяться: двадцать фигур переминаются на месте, поднимая то одну ногу, то другую.
— Питфайр, мы не можем здесь оставаться, — сказал старший турах.
