— Держитесь поближе ко мне, — сказал Герцил. Подняв факел, он двинулся по прямой, прокладывая путь сквозь упругие заросли. Остальные в панике бросились за ним. Они не прошли и двадцати шагов, когда Пазел понял, что они больше не проталкиваются сквозь такое количество странных живых существ. Герцил остановился и обернулся, чтобы посмотреть назад, и Пазел сделал то же самое.
Они стояли в зарослях, образованных огромной виноградной лозой. Наросты окружали ее, росли поверх нее, погружали ее в свою плоть. Виноградная лоза змеилась по лесной подстилке, каждый дюйм которой был покрыт наростами.
— Как на родном рифе, — сказал Нипс, — за исключением того, что здесь треклято жарко.
— Это похоже на морское дно, — сказал Пазел. — И это всего лишь поляна. Эти растущие штуки все еще окружают нас со всех сторон.
— И другие штуки, — сказал Большой Скип. Он указал в сторону от утеса: откуда-то далеко сверху свисали белые нити, похожие на веревки. Они были толстыми, как ручки от метлы, сегментированными, как черви, и заканчивались кольцами в нескольких футах над землей.
— Их, должно быть, сотни, — сказала Энсил. — Они уходят все дальше и дальше в лес.
— Растения, похоже, но не из этого мира, — сказала Неда, разинув рот.
— Может быть, это вообще не растения, — сказал Пазел.
— Ну, естественно, это растения, Мукетч, — сказал младший турах. — Что еще, клянусь Рином?
— Грибы, — сказала Таша.
— Грибы? — Болуту выглядел пораженным. — Вполне может быть. Грибы, плесень, слизь — все они процветают в темноте. И влага тоже нужна, если уж на то пошло.
— И тепло, — сказал Кайер Виспек. — Но, великие дьяволы, целый лес грибов?
— Не деревьев же, — сказала Таша. — Но есть и растения. Эта виноградная лоза тоже растение, и должны быть другие. Но большинство из этих штуковин... да, я уверена, что это грибы.
— Вы часто сюда приходите? — спросил Альяш. — Летние пикники и все такое?
Таша отвернулась, безразличная к его насмешкам. Но Пазел тронул ее за руку, тщетно пытаясь привлечь внимание. Знакомое, отстраненное выражение вернулось в ее глаза.
Нипс указал налево. Тамошние «штуковины», хотя и были высотой с яблони, имели ту же форму зонтика, что и любые грибы Севера.
— Я думаю, это решает вопрос, — сказал он.
Герцил положил руку на Илдракин.
— Наша добыча неподвижна, но все еще далеко. Давайте построимся в шеренгу и отправимся к ней. Ибьен, несите факел, поскольку вы не можете нести никакое оружие. Встаньте в центр и держите его высоко. И ко всем вам: нужно ли мне говорить, что Альяш прав? Вы ни к чему не должны прикасаться, если можете этого избежать, и всегда будьте настороже. — Он оглянулся назад, туда, откуда они начали. — Виноградная лоза направляется к центру, и именно там наша цель. Давайте следовать за ней — разумеется, на безопасном расстоянии — так долго, как только сможем.
Они отошли от утеса и двинулись по губчатой земле. Виноградная лоза стала еще толще, а ее груз диковинных наростов — еще тяжелее. Вскоре они шли уже не вдоль виноградной лозы, а вдоль извилистой чешуйчатой стены, каждая секция которой ярко вспыхивала в свете факелов по мере их приближения. Было очень тихо. Ничто не двигалось, кроме нескольких крошечных насекомых и корневых щупалец, слабо цепляющихся за их ботинки. Вскоре Пазел стал задыхаться от жары. Его нога тоже начала болеть, но когда Таша пришла ему на помощь, он покачал головой и прошептал:
— Пока нет.
— Не игнорируй ее, — сказала она, сжала его руку и зашагала вперед, яростная в своей готовности ко всему, что должно было произойти. Такой, какой она была всего несколько часов назад, в той гораздо более мягкой темноте, когда шла с ним к кедру. На мгновение чудо их занятий любовью вернулось к нему, и он почувствовал дикую потребность в ней, презрение ко всему, кроме желания быть с ней, вдали от этих неприятностей, даже от их друзей. Это чувство ужаснуло его своим эгоизмом.
Прошел час. С каждым шагом они видели новые красоты, новые ужасы. Крона одного гриба представляла собой миниатюрный цветник, каждый цветок был меньше виноградной косточки. Другой гриб был величиной со стог сена и изгибался, когда они проходили мимо, нацеливая в их сторону отвратительную волосатую пасть. Огромные свисающие червеобразные усики тоже зашевелились, медленно потянувшись к протянутой руке. Когда Ибьен поднес факел поближе, усики свернулись как змеи в темноте наверху. В некоторых местах усики достигли земли и пустили корни, так что сквозь них можно было смотреть, как сквозь тюремную решетку.
Другие виноградные лозы спускались с невидимых деревьев. Под некоторыми они проходили; другие лежали на земле, как и та, за которой они следовали. Взбираться по ним было нелегким делом — трудно было найти прочную лиану под массой грибов. А некоторые грибы на ощупь обжигали, как крапива.
