Река теней полностью

Альяш канул в темноту, ослепший от боли, проносясь сквозь белые связки, похожие на занавеси. Остальные бросились в погоню. Кайеру Виспеку и Неде удалось схватить его примерно через тридцать футов, но потребовалась вся группа, чтобы его успокоить.

— Он делал дополнительные зарубки, — сказал старший турах. — Он боялся, что ты недостаточно хорошо размечаешь тропу. Я собирался что-то сказать, когда он разрезал один из этих жирных желтых шариков, и тот взорвался! Кредек, я сам вдохнул этот порошок, он обжигает, как гром-табак!

— Я тоже этим дышал, — сказал Ибьен. — Что такое гром-табак?

— Что-то, с чем нельзя играть, — сказал Герцил, — вроде тех созданий, что растут в этом Лесу. Ты дурак, Альяш. Ты рубил какой-нибудь гриб на своем пути или выбрал этот, потому что он напоминал мешок, готовый лопнуть?

Из глаз Альяша текли слезы:

— Больно, черт возьми...

— Вам повезет, если споры не сделают ничего хуже, — сказал Болуту.

Альяш заорал на него:

— Что это должно значить, ты, проклятый рыбоглазый доктор для свиней?

С редкой яростью Болуту парировал:

— Эти рыбьи глаза видят больше, чем маленькие устрицы на твоем лице! Я знаю! Мне пришлось пользоваться ими двадцать лет!

Они все еще препирались, когда Лунджа вскрикнула: «Индрит! Индрит исчез!» Она говорила об одном из своих товарищей, солдате Масалыма.

— Он был прямо рядом со мной! — крикнул другой. — Он не мог уйти далеко!

— Разойдитесь веером, — сказал Герцил. — Следите друг за другом, а не только за лесом. И не делай ни единого шага за пределы света факелов! — Затем он резко обернулся. — Боги, нет! Где Сандерлинг? Где Большой Скип?

— Майетт! — воскликнула Энсил. — Она была с ним, у него на плече! Спираке́! Майетт, Майетт!

Трое из их числа внезапно, бесшумно исчезли. Остальные кружили, высматривая врагов. Но на грибах не было видно ничего, кроме блестящих пятен, полос и завитков.

Затем раздался тошнотворный звук удара, менее чем в пяти футах от Пазела. Гриб, похожий на светящийся мозг, внезапно разлетелся, забрызгав их всех слизью. Из остатков гриба выкатился Большой Скип, держась обеими руками за шею, едва способный дышать. Майетт отчаянно цеплялась за его волосы.

Рука Большого Скипа оторвалась от его шеи, держа шесть футов скользкого белого усика, извивающегося, как змея. С мучительным вздохом он отшвырнул его прочь.

— Червь, — выдавила Майетт. — Один из этих свисающих усиков. Он схватил Скипа за горло. Я была прижата к его шее, но моя рука с мечом была свободна, и мне удалось перепилить эту штуку. Она поднимало нас все выше и выше. — Ее глаза нашли длому. — Ваш брат по клану мертв. Множество червей вцепилось в его конечности; они боролись за него. Мне жаль. Они разорвали его на куски у меня на глазах.

Солдаты-длому выругались, их лица онемели от шока. Большой Скип судорожно вздохнул. Он не выглядел сильно раненым, но был напуган почти до полусмерти:

— Потерял нож, мой нож...

— Теперь вы в безопасности, Сандерлинг, — сказал Герцил. При этих словах Джалантри захихикал, чем заслужил яростный взгляд своего мастера. Джалантри смущенно опустил глаза, но на его лице по-прежнему играла улыбка. Что с ним не так? подумал Пазел. Это и есть дисциплина, которой их учат?

Но не один Джалантри выглядел странно. Младший турах то и дело поглядывал направо, как будто ловил что-то краем глаза. А Ибьен уставился на насекомое на ветке, как будто никогда не видел ничего более завораживающего.

— Забудьте о своем нож, Сандерлинг, — сказал Герцил. — Мы найдем вам дубинку. Вы показали нам, что можете ей сделать, когда мы сражались с крысами.

Большой Скип уставился в темноту:

— С крысами было легко, Герцил.

Они зашагали дальше. Гигантских деревьев стало больше. Пазел едва успел стряхнуть слизь со своего лица, когда погас следующий факел.

— Станапет! — прошипел Альяш. — Сколько нам еще идти в эту адскую дыру?

Герцил не ответил, но Пазел слышал, как он тщательно ищет спички. Пазел осознал, что его сердце все еще колотится необычайно быстро. Он осознал, что дело не только в жаре — темнота, темнота была еще хуже. Она начала действовать на него как нечто осязаемое, как удушающая субстанция, в которой они могли утонуть. Внезапно он вспомнил странные слова Мастера-Рассказчика, сказанные ему в Васпархавене: Вам нужно было попрактиковаться в обращении с тьмой. Несомненно, именно эту тьму имел в виду старый длому. Но Этаж Эха не причинил ему никакого вреда, а последняя встреча была даже замечательной.

Возможно, в этом и был смысл: темнота могла скрывать как радость, так и опасность, как любовь, так и ненависть и смерть. И все же, когда он с любовью потянулся к этой женщине, она исчезла, и мир, который они поддерживали между собой, был разрушен.

Вспыхнул третий факел. Герцил посмотрел на Альяша:

— Ответ на ваш вопрос: мы должны добраться до него в течение часа. Тогда у нас останется три факела, с которыми мы сможем вернуться, если наша работа пойдет быстро.