Река теней полностью

— Хорошо, — сказал Хаддисмал, со вздохом отмахиваясь от своих людей. — Я бы сказал, что ты ясно дала это понять.

Но другие турахи, и особенно друзья раненых, с ненавистью смотрели на Неду, и их глаза, казалось, ее отметили.

1. Теперь должно быть предельно ясно, что все такие приведенные даты могут быть подвергнуты сомнению. РЕДАКТОР.

2. Сфванцкоры никогда не могут скрывать или полностью покрывать эти знаки, которые указывают не только на их племя, но и на имя их первого мастера, королевскую принадлежность (пентархрин) и стадию просветления. Перед казнью сфванцкор всегда будет просить, чтобы его зарезали или утопили, а не обезглавили или повесили, чтобы его шея осталась целой, а дух с достоинством прошел через царство смерти. РЕДАКТОР.

Глава 5. СПОР В ХЛЕВУ

На первый взгляд мы увидели животных в одежде. Мы отшатнулись; было неприлично смотреть на такие вещи; было неправильно признавать их существование. Но мы ничего не могли с собой поделать. Оглядевшись еще раз, мы увидели мстящих демонов прямо из нашего прошлого. Мы видели бездонную ярость демонов, насилие, ненависть даже к самим себе, когда они убивали друг друга на палубе этого огромного корабля, завывая на архаичном языке, который был почти нашим родным. Именно тогда мы в величайшем страхе прижались друг к другу. Мы знали, что катастрофа близка; она уже постигла почти всех остальных. И небеса знают, что этим человеческим существам было за что мстить.

Масалым перед бурей: Воспоминания Улуджи Тантрала

22 илбрина 941

— Ты не обязана этого делать, — сказал Пазел.

— Перестань так говорить, — сказала Таша. — Я же говорила тебе, что Неда не причинила мне вреда. Это ты весь в синяках.

Таша прошла под стеклянной доской, и послеполуденное солнце коснулось ее волос — расчесанных и завязанных, но все еще ломких — она не успела полностью смыть соль. Они были в проходе на главной палубе и направляясь к Серебряной Лестнице. Джорл и Сьюзит, огромные голубые мастифы Таши, шли перед ней, как пара львов-телохранителей, слишком гордые, чтобы дать тянуть себя за поводки. Над головой топали сапоги; мужчины смеялись, почти до головокружения. Буквально пьяные от воды. Другие матросы плакали от прохладного минерального вкуса. Собаки выпили по две кварты каждая и с надеждой смотрели вверх, ожидая добавки.

— Я беспокоюсь не о синяках, — сказал Пазел.

Таша бросила взгляд на Пазела.

— Тогда в чем дело? — спросила она.

Пазел хотел, чтобы она притормозила.

— Леди Оггоск, для начала, — сказал он.

Таша выглядела озадаченной. Они собирались встретиться лицом к лицу со своими злейшими врагами, но Оггоск среди них не было. Ведьма оставалась заточенной в передней рубке вместе с капитаном, которого она так яростно обожала.

— Они что-то замышляют, — сказал Пазел. — Оггоск, Роуз и, может быть, Отт, если уж на то пошло. Я пошел навестить Нипса в ту минуту, когда охранники увели Неду. Все трое стояли у окна и разговаривали с Альяшом.

— Ну, конечно разговаривали, — сказала Таша. — Он боцман, болван ты этакий. Правая рука Роуза, теперь, когда Ускинс развалился на части.

На лестнице им в ноздри ударила грибковая вонь. Они начали спускаться в теплый полумрак нижних палуб, большие собаки балансировали на ступеньках. Мужчины и смолбои шарахались от собак, приподнимали шляпы перед Ташей, смотрели на Пазела со смешанным чувством восхищения и страха. Некоторые все еще винили его во всех неудачах корабля; другие слышали, что он был единственной причиной, по которой «Чатранд» все еще оставался на плаву.

Пазел наклонился ближе к Таше.

— Я слышал, как Оггоск сказала «Девочка», — пробормотал он.

— Ради Рин, — воскликнула Таша, — это все, что нужно, чтобы вывести тебя из себя? Оггоск, вероятно, говорила о бедняжке Мариле. Она единственная, кто заперт со всеми ними.

Ниже уровня орудийных палуб они перешли на новую лестницу.

— Перестань, — сказал Пазел. — Ты знаешь, что эта ведьма одержима тобой. И на этот раз ее голос звучал... жалко. Словно она в отчаянии, вроде как.

— Я бы тоже была в отчаянии, если бы застряла в этом отсеке с Сандором Оттом.

Сознавая, что его собственное отчаяние нарастает, Пазел загородил ей дорогу рукой.

— Это не просто Оггоск, черт возьми, — пробормотал он. — Дело в том, что мы идем… туда. Где это с тобой случилось. Где крысы сошли с ума, а Камень... где ты… ты...