Правдивость его заявления вскоре стала очевидной для всех. Ибо, когда они двинулись на запад вдоль берега, их взору открылась Пасть Масалыма. Большая бухта представляла собой устье реки шириной более мили. Утесы, в два раза выше тех, на которых цвели яблони, возвышались над несколькими милями песчаных отмелей, усеянных плавниками и упавшими камнями, а кончались ошеломляющим количеством водопадов. Из огромного центрального водопада ежесекундно выливалось столько воды, что ее хватило бы на сотню «
На вершинах утесов стояли огромные каменные стены, которые тянулись до самого края водопада. Позади них, сквозь поднятые ветром брызги, Таша разглядела башни и купола. Утес, стена и вода: народ Масалыма действительно жил за мощными оборонительными сооружениями.
— Ни один враг никогда не брал наш город, — сказал Ибьен. — Он неприступен, как Гора Небесных Королей, и ее жители этим справедливо гордятся.
— Однако он не может быть большой морской базой, верно? — спросил Фиффенгурт. — Я не вижу ни одной лодки, ни пирса, к которому можно было бы ее привязать.
— Здесь вообще нет порта! — воскликнул Альяш. — Как, во имя чрева дьявола, мы можем починить наш старый треклятый корабль?
— Увидите, — сказал голос позади них. Таша обернулась: принц Олик вылезал из люка № 4, ему помогали Роуз и Фулбрич. Он моргнул от света, выглядя довольно слабым, и тяжело оперся на руку Фулбрича.
— Покажите им меня, джентльмены, — сказал он. — Они были бы дураками, если бы напали на судно под моим флагом, но мы никогда не можем исключить присутствие дурака. И вид людей, в конце концов, не может не шокировать.
Затем он заметил, что Ибьен стоит на коленях. Голова юноши была опущена, а руки скрещены на груди.
— О, брось, парень, это очень официально, — сказал принц.
— Я подвел вас, сир, — сказал Ибьен. — То, что они сказали, правда. Я пытался спрыгнуть с корабля и вернуться в свою деревню, и не один раз, а дважды.
— Ммм, — сказал принц. — Это, конечно, серьезный вопрос. Ибо что есть у человека, который не соблюдает своего слова?
— Ничего, сир.
— В юности я видел, как мужчины сражались с тиграми в цирковых ямах, чтобы искупить нарушенные обещания своему господину. Как тебе такое?
Несколько ближайших матросов рассмеялись. Ибьен выглядел еще более пристыженным.
— Я не могу сражаться, сир, — сказал он. — Моя мать велела мне принять обет Святых-Перед-Святыми, — он неловко взглянул на Ташу: — никогда не носить оружия и не изучать военное искусство.
— И почему она выдвинула тебе такое требование? — спросила Олик. Ибьен посмотрел вниз, на палубу.
— Отряды вербовщиков? Она надеялась, что твоя клятва убережет тебя от призыва?
Ибьен, пристыженный, несчастливо кивнул.
— Это бы не удалось, — сказал Олик. Затем он нежно коснулся лба Ибьена. — Клятва, данная матери, даже более священна, чем клятва, данная принцу, — сказал он. — Но отдал тебя мне на службу не она, а твой отец. Как бы ты мог встретиться с ним лицом к лицу, если бы тебе удалось меня бросить?
Несчастный Ибьен опустил голову еще ниже.
— Ну-ну, — задумчиво произнес принц, — держись рядом со мной, парень. Мы найдем для тебя другой способ загладить свою вину.
В этот самый момент раздался взрыв. Все вздрогнули: это было одно из орудий с материка. Но пушечного ядра не последовало. Вместо этого, посмотрев вверх, Таша увидела огненный шар, летящий с вершины утеса. Он взорвался над бухтой, пролив дождь ярко-красных искр.
— Похоже, меня уже заметили, — сказал принц.
— Вот доказательство, которое вы хотели, капитан! — взволнованно сказал Болуту. — Фейерверки всегда приветствовали императорскую семью, когда они возвращались с моря.
— Да, — сказал Олик, — и о нашей популярности можно судить по продолжительности и великолепию зрелища. — Он улыбнулся и указал на теперь уже пустое небо. — Как видите, меня узнали, но вряд ли с безграничной радостью.
Роуз повел Олика на бак — долгая прогулка для слабого принца. Двигаясь рядом с ними, Таша кипела. Дорога привела их сюда. К лучшему или к худшему. Они во власти этого длому, этого безбилетника, этого непопулярного принца. Олик показался ей хорошим человеком — но она и раньше ошибалась, катастрофически ошибалась. Что, если он предаст их? Что, если карисканцы охотились за ним именно потому, что он был преступником?
Времени удивляться не было: корабль проплыл прямо между вздымающимися утесами. На них упала тень западных скал; рев водопада стал громче.
— Мы потеряем ветер, если поплывем еще дальше, — сказал Роуз. — Что тогда?
