Есть вещи, о которых лучше не знать наверняка. И не спрашивать, если боишься услышать ответ.
Когда твой отец достает охотничьи ножи, молча пересчитывает их — пять… восемь… двенадцать… — не спрашивай, зачем они ему в час, когда спящие больше всего похожи на мертвых. Когда он заворачивает ножи в тряпье — пять… восемь… двенадцать… — кидает их в мешок из-под муки и тихо крадется из избы — не спрашивай.
Когда отец идет за амбар, снимает обувь и одежду и дрожь проходит по его нагому телу — не спрашивай отчего.
Когда он разворачивает ножи и, скалясь, мечет их в землю, будто пытаясь заколоть, — пять… восемь… двенадцать… — не спрашивай.
Когда он с разгону прыгает через ножи — пять… восемь… двенадцать… — беги.
Беги — и не вздумай смотреть назад, ведь если обернешься, увидишь, как обернется он.
Когда услышишь шорох, и рык, и тяжкое дыхание под окном — не отодвигай занавеску.
Когда над лесом раздастся вой — не смотри на мать.
Когда она, прижав руки ко рту, пойдет за амбар и станет считать ножи — пять… восемь… двенадцать… — не спрашивай зачем.
А утром, утром, когда вернется отец, и в глазах его будет плескаться дикий, неизъяснимый восторг, и он оботрет пахнущие сырой землей ножи и положит обратно — пять… восемь… двенадцать… — ты и тогда не спрашивай.
Не спрашивай, потому что, когда Назаромпаз[60] покроет его бороду сединой, отец скажет все сам. Он скажет тебе: «Иди-ка, что покажу». Достанет ножи — пять… восемь… двенадцать… — и отведет тебя за амбар, покачает головой: «День Сыре Верьгиза клонится к закату. Впереди — долгая ночь. Теперь ты займешь мое место в клане, церынем[61], а когда я уйду под корни Вечного дерева, носить имя Сыре Верьгиз станешь ты».
Ты откажешься, закричишь, выбьешь из старческих рук ножи, но они сами пронзят землю — пять… восемь… двенадцать… Сыре Верьгиз легонько подтолкнет тебя, и ты перемахнешь через них — пять… восемь… двенадцать… — и дрожь пойдет по твоему телу.
А утром, утром, когда ты вернешься, в твоих глазах будет плескаться дикий, неизъяснимый восторг, и ты оботрешь пахнущие сырой землей ножи и положишь обратно — пять… восемь… двенадцать…
И будешь молить о том, чтобы твой сын не спрашивал.
