— Это тебе она старухой явилась. Лесная хозяйка и не то может. Захочет — птицей обернется, захочет — вровень с деревьями вырастет. Сергею-то она все молодухой представлялась, — чуть наклонившись, шепнула Мария. — А еще умеет она варями управлять: открывать — нет, а вот удержать подольше, сделать пошире — это ей под силу… Так вот. Сергею удалось вернуться благодаря тому, что он на охоте медведя случайно стрелой задел, разозлил. Зверь за ним, Сергей — от него. Так Вирява медведя в сторону отвела, к варе, громадной ее сделала. А получилось-то что? Медведь в нее попал, и Сергея вслед за ним затянуло. Очнулся, говорит, — медведя как не бывало, а сам он снова в Шимкине.
— И было это десять лет назад?
Мария задумалась, потом кивнула.
— Откуда зн
— В Шимкине я познакомилась с подругой детства Сергея, Тамарой. Она и рассказала мне, что ваш сын уже пропадал, но потом неожиданно вернулся. Якобы из Бразилии. И про вас Тамара мне говорила…
— Вай, Тамара, девочка моя… — закачалась Мария. — Она же мне как дочка была. Томочка ведь так дум
— Мне показалось, что она что-то подозревает, хотя Иван Трофимович очень бережно хранит вашу тайну…
— Да умная девка-то, умная… А Трофимыч не столько тайну, сколько ее саму бережет, чтоб соблазна не было, как у него… Как у нас…
— Соблазна сделать что? Попасть сюда?
— Соблазна решать свои проблемы за счет чудес.
— Что же в этом плохого?
— А то, что не место в людском мире чудесам. Их не всякий благодарно принимать умеет, да и остановиться ой как сложно… Человек, Варенька, на себя должен надеяться, сам чудеса творить. Если что-то невозможно — учиться отпускать. — Мария вздохнула, потеребила кисточки на поясе. — Мы сюда по моей женской дури попали: намолила я Сереженьку на Священной поляне, выносила, родила, но мне того оказалось мало. Видишь ли, жадная я до чудес была. Решила избавиться от всех болезней — и телесных, и душевных. А то, что труд это большой, что не просто так исцеление дается, — того не понимала. Ходила в лес на моления как на работу. Сережку примотаю платком — и вперед. Дима-то и стал за мной следить. Думал, на свиданки к леснику бегать начала…
— К Ивану Трофимовичу? Так он же старше вас лет на двадцать!
— Это он сейчас старше нас выглядит. На самом деле мы ровесники. Ты дальше слушай. Нашел меня мой Митяй, отчитал, домой потащил, а тут сам Трофимыч, как назло, нам встретился. Мы между собой побранились, а потом муж гул какой-то услышал, пошел на звук — я за ним, лесник следом… Ну, все вместе сюда и провалились.
— То есть вы все трое… нет, четверо… здесь уже раньше были? А Сергей тут еще младенцем побывал?
— Все так. Трофимычу удалось договориться с Вирявой, и он вернулся раньше, чем мы, через два местных года, поэтому больше состарился. Тут время же замедляется, а вместе с ним и старение. А спустя еще год, когда Сережа окреп, мы рискнули — и тоже обратно ушли. Вирява нам мешать не стала — не знаю почему.
— Всем вам удалось попасть сюда, вернуться, а потом снова проникнуть в этот мир, и вы молчите?! — Варя аж вскочила.
На них покосились немногие оставшиеся гости, и Мария зашептала:
— Ты сядь, Варай, сядь, не мельтеши! Все выходы — они там, в лесу. То открываются, то закрываются. Вирява их все знает, охраняет. Если она кого-то решила не выпускать — даже не пытайся. Удивительно, что ты вообще смогла выйти из леса в Нешимкино. Многим и этого не удавалось.
— Так что же мне делать? — У Вари навернулись слезы. — Если не через лес возвращаться, то как?
— Найти Мировое дерево. Никто не знает, где оно, но, говорят, не в лесу, а посреди чистого поля, на холме. Оно перенесет тебя обратно.
— Это же как иголку в стогу сена искать!
Мария развела руками.
— Надо попытаться.
— Прекрасный расклад: в лес мне нельзя, а где найти Мировое дерево, никому не известно.
Куйгорож увел последних гостей, и Варя принялась ходить кругами по двору, не скрывая своего волнения.
— Значит, в первый раз вы все попали сюда одновременно — вы трое плюс лесник. Через пару лет Трофимычу удалось вернуться. Еще год спустя — вам. За то время, что вы не виделись с Трофимычем, он состарился на двадцать лет?
— На десять.
— То есть один год тут — как десять там? Получается, один местный день равен десяти обычным. Выходит, меня не будет семьдесят дней? Чуть больше двух месяцев. Ладно. Все не так плохо… Сколько же… сколько же вам на самом деле лет? А Сергею?
— Я все ждала, когда ты это спросишь. Старики мы, Варя. Я родилась в сороковом году, Дима — в тридцать девятом, в тяжелое предвоенное время. Нам обоим должно быть сейчас около восьмидесяти пяти. Первый раз я попала сюда, когда мне исполнилось двадцать. За три года, которые мы тут провели, у вас тридцать лет прошло. Когда вернулись, сразу уехали на всякий случай в город, где нас никто не знал. Оформились как погорельцы, паспорта новые справили. Прожили в Саранске еще лет пять.
