Такова уж была манера Хель – не впускать никого, пока основательно не помучает у входа. Гуннар вспомнил, что однажды такое с ним уже было. Однажды он уже стоял вот так у двери, босиком на промёрзшей земле, обхватив руками голые плечи – только виновница его злоключений была гораздо привлекательнее. Но тогда он был хотя бы не один, было кому помочь ему.
Той весной всё случилось так.
Сигурд проснулся оттого, что кто-то тянул его за палец ноги. Спросонок он не мог разобрать, кто его будит, и на всякий случай пробормотал:
– Пшёл отсюда.
– Прости, конунг, – быстро произнёс человек и поднёс к своему лицу горящую масляную лампу. Это оказался Кари, домашний раб Гуннара. – Хозяин тебя зовёт, ты ему нужен.
– Что там ещё? – подозрительно спросил Сигурд, заметив, что Кари как-то неестественно скособочен и давится от смеха. Гудрун проснулась, увидела Кари, ойкнула и закуталась в одеяло.
– Что тут делает этот неряха? – надулась она. Сигурд сел, свесив ноги с кровати.
– Пришёл с поручением от Гуннара. Похоже, мне придётся оставить тебя ненадолго.
– И он тебя стаскивает с постели среди ночи? – недовольно отозвалась Гудрун. – Что ещё за выдумки!
– Не знаю. Сама понимаешь, Гуннар старший, я не могу отказать…
– Ну его, – сонно пробурчала Гудрун и вытянулась, подложив руку под голову. Сигурду решительно не нравилось выражение лица Кари. Встав, он спросил:
– В чём дело?
– Не здесь, конунг, – сконфуженно ответил раб. Сигурд принялся шарить в темноте.
– А ну-ка, посвети мне, – велел он, – не могу одежду найти.
Кое-как одевшись и нацепив меч, он последовал во двор за Кари, прикрывавшим от ветра лампу. В свете дрожащего огонька он увидел, что плечи раба всё ещё дёргаются.
– Чего ржёшь? – высоким от досады голосом спросил он.
– Не сердись, конунг, – виновато заговорил Кари, – но тут такое дело вышло… Сам посмотришь. Пошли к нему.
В потёмках они пересекли двор. Сигурд не успел обуться и дрожал от холода, пробираясь босиком по обледенелой глине. Не дав ему разозлиться, Кари быстро открыл дверь в личные покои Гуннара и жестом поманил его туда.
– О боги! – ахнул Сигурд.
Он не знал, что он ожидал увидеть, но уж никак не то, что предстало его глазам при свете лампы Кари. Отчаянно дрыгавшийся Гуннар висел на балке, служившей опорой для крыши, подвешенный за руки – ремень, связывавший его запястья, был накинут на вбитый в балку гвоздь. Ноги его болтались в воздухе почти в трёх локтях над полом; из одежды на нём оставались только галльские клетчатые брюки, и выглядел он так, как будто отбивался от полчища великанов.
– Что ты там делаешь? – изумился Сигурд. Кари, державший на весу лампу, свободной рукой зажал себе рот.
– Новый год праздную! – прошипел Гуннар, брызнув слюной. – А то ты не видишь – вишу!
Сигурд поднял глаза вверх. Обычно на этот гвоздь вешали талисманы от пожара, но он оказался, видно, крепче ожидаемого.
– Да сними же меня, дурак сопливый! – потерял терпение Гуннар. – Это она меня сюда спровадила, ведьма, тролли её дери во все дырки…
Тут только Сигурд разглядел забившуюся в угол Брюн. Совершенно одетая, она с ногами сидела на кровати и смотрела злыми, жёлтыми в свете лампы глазами на троих мужчин. В руке у неё был меч Гуннара, который она держала перед собой.
– Ясненько, – проговорил Сигурд, развернулся к ухмылявшемуся Кари и с размаху съездил ему по уху. Раб едва не выронил лампу.
– Зачем это, конунг? – обиженно поинтересовался он, потирая ухо.
– А чтоб рожа слишком довольная не была, – отозвался Сигурд и занялся освобождением шурина.
Это оказалось не так просто, как можно было предположить. Сигурду пришлось встать на сундук, чтобы дотянуться и перерезать мечом ремень. Ремень был затянут туго; Сигурд действовал неловко и до крови располосовал Гуннару руку. Наконец путы лопнули; Гуннар обрушился вниз, запутавшись в штанах, которые слегка опередили его.
– Мог бы и поосторожнее, – заявил он, слизывая кровь с пораненной руки. Кари поспешно оторвал кусок полотенца и замотал ему рану. Сигурд помог ему подняться.
– Пойдём отсюда, – умоляюще зашептал Гуннар ему на ухо. Сигурд обхватил его за плечи, поддерживая.
– Нет! Только не через гридницу!7 – Гуннар вцепился Сигурду в рукав и потащил его к другому выходу. – Не дай Один, дружинники проснутся! Обо мне подумай! Во двор, быстрее!
– На дворе холод собачий. Охота мёрзнуть раздетому?
– Плевать, – угрюмо сказал Гуннар. – Кари принесёт одежду. Пошли же!
Счастье ещё, что не зима, подумал Сигурд, прижимая к себе Гуннара и стараясь отогреть его – так, весенние заморозки. Конунги закоченели. Оба были босые, а Гуннар к тому же ещё и без рубашки, и его зубы отчаянно стучали.
– Помоги мне, – шёпотом сказал он, держась за Сигурда.
– Как это, интересно? Зачем меня-то впутывать в это дело?
– Как, как! Ты взялся устроить мою женитьбу, так доведи дело до конца, тролль тебя возьми!
Пришёл Кари с вещами Гуннара; конунг торопливо отослал его прочь и принялся одеваться.
– Ну а я-то здесь при чём? – спросил Сигурд, ёжась на пронизывающем ветру. – Зачем ты меня вызвал?
