– Ну уж явно не жажда получить гражданство… – огрызнулась Герцогиня и нахмурилась, – Я беременна. Разве незаметно?
Ирэн никогда пристально никого не разглядывала, но теперь пренебрегла законами приличия и уставилась на Алису с небывалым интересом:
– Врёшь!
– Оно мне надо? У нас честная игра.
– Обалдеть! И как ты умудрилась? Ты же Примаг, да ещё дохлый! Да тебе до демонизма всего-то и осталось пара экспериментов с Некромантией, которая затянет тебя в черноту с головой. Я знаю, как ты отбивалась от паладинов в психушке, видела последствия и могу сказать одно: ты уже больший демон, чем я. – Ирэн говорила очевидные вещи, которые Алиса и сама прекрасно знала, но признать их не могла, поэтому нервно дёрнула головой, слушая собеседницу, но на этом всё не закончилось, – И от кого ты залетела? Винсент впряг тебя в свой план по скрещиванию магов? Каждой твари по паре? О, даже представить не могу, с кем Великий и Ужасный тебя скрестил.
Алиса проигнорировала вопрос и задала свой:
– Вернёмся к твоей истории: Алистер Вон Райн был для тебя тем добрым дядюшкой, которого тебе не хватало?
– Именно так. – отчуждённо отвечала пленница, всё ещё пялясь на почти незаметный животик Алисы.
– Но ведь ты понимаешь, что на самом деле о тебе заботился лишь Маркиз и Феликс?
– Для тебя Лорд Блэквелл, – надменно поправила Ирэн и посмотрела с высокомерием.
Алиса резко оказалась совсем близко, сжимая с нечеловеческой силой горло Ирэн:
– Ещё раз вздумаешь меня осадить, я вытравлю твою жалкую прокисшую в черноте душонку из демонического тела.
– Убьёшь? И как ты это сделаешь без искупления?
– Уж поверь, для этого мне всего на всего нужен один небезызвестный маг, а мы ведь знаем, что если я позову – он придёт.
Она резко отпустила шею заложницы и отдалилась, держа себя сурово.
– Ну и куда тебя это завело? – спросила Ирэн с толикой злости в голосе.
– Что?
– Любовь. Лимбо влюбилась в Хозяина, и ни в кого-то там нормального, а в Винсента Блэквелла! – она не сдержала презрительный смешок, – И вот ты полу-призрак, полу-демон застряла в Ординарисе впроголодь… забыла! Ты ж ещё беременна чёрт-знает-от-кого!
– Ситуация непростая, – спокойно возразила Алиса и встала, отряхивая сарафан, – Но мне есть за что бороться, в отличии от тебя.
– И за что? За то, чтобы твой выродок появился в мире, где его мать – исчадье ада? В разгар войны, на границе миров в полной нищете, без отца, имея в опекунах лишь Хозяина своей матери-Лимбо?
– Кажется сегодня ты перешла грань моего терпения. Я больше не хочу тебя видеть.
– Больше не будешь спасать мою душу?
– Не ценой своей.
– А я думала, что нужна тебе.
– Не на столько, чтобы терпеть твой словесный понос.
– Но ответь честно: какова истинная причина твоего снисхождения ко мне?
– Винсент. Он любил тебя, конченную суку, пока ты всё думала о несправедливости и бесконечно жалела себя. А знаешь, беда в том, что со всеми случается беда, только среди всех неудачников за всю историю нашлось от силы с десяток дебилов, по слабости решивших стать демонами, только поводов для этого едва ли достаточно. Тебе не хватило смелости жить, не хватило смелости сказать в лицо единственному человеку, который боготворил тебя, что вам не по пути, но и на смерть ты оказалась труслива. А сейчас ты сидишь и говоришь мне, что мой выбор – глупость? Ты не имеешь права на выводы, потому что такие как ты – отрыжка жизни и смерти, вы – трусливые твари, жалеющие себя до кровавых соплей. У Винсента куда больше поводов стать демоном, начиная со смерти его матери, до всего прочего, только он идёт вперёд, даже когда ему делают больно. А теперь сиди в новой темнице и жалей себя, ведь это единственное, что ты в своей аристократической жизни умеешь.
Глава
39
Был не слишком масштабный, но безусловно роскошный бал в традициях величественной столицы, где первым лицом была Белая Роза. Аннабель вела себя царственно и высокомерно, купаясь во всеобщем внимании, наслаждалась каждой минутой своего положения, снисходила до танцев с участниками Турнира, как это и положено, уделяя каждому некоторое время.
– Это правило, Риордан, – осадил друга Блэквелл с довольной улыбкой, – Не расклеишься, если помелькаешь с Анной десять минут.
– Хорошо тебе говорить – ты не можешь танцевать.
– Вообще-то я действительно впервые за это время радуюсь своей травме.
– Винс, ну пожалуйста! Можно я не буду трогать эту дрянь?
– Не трогай – поговори. Гости должны видеть, что ты один из лидеров, что у вас у всех есть шансы. Это шоу, соблюдай правила.
– Винс…
– Не ной. Мне вообще с ней приходилось проводить дни напролёт. Поверь, я молил в эти часы о смерти, но терпел.
– Не рассказывай, я видел твои «потуги». При любой возможности обнимался с Алисой и бегал по своим любовницам.
– Ну должно же быть в жизни аристократа хоть что-то приятное! И не порочь имя Алисы – она свято.
– У меня тоже есть святое…
Винсент поднял голову на Артемиса и посмотрел пытливо и с давлением, обозначая те неведомые Риордану мысли, которые тем не менее не сулили ничего хорошего:
