— Они водонепроницаемы?
Молер посмотрел на свитки.
— Цилиндры смогут защитить свитки от дождя и капель воды, но не помогут, если их уронить в реку или погрузить под воду. Свитки очень древние, магистр Рал, и очень хрупкие.
— Хорошо, — сказал Ричард, — подготовь их к дороге: осторожно упакуй, запечатай крышки смолой и воском для лучшей защиты. Это убережет их и от вскрытия.
— А потом отвезти их во Дворец? — спросил Фистер.
Ричард задумался на мгновение.
— Пока нет. В пути они будут куда уязвимей. В данный момент здесь им безопаснее — это ведь крепость, как-никак. У Арка и Сулакана нет причин сюда возвращаться. Пускай большая часть воинов останется здесь для охраны.
Командующий, очевидно, хотел возразить, но не стал.
— Как пожелаете, магистр Рал.
— И убедись, что солдаты осознают всю ценность свитков, которые помогут остановить императора Сулакана и полулюдей. Они не должны вновь оказаться во вражеских руках.
Командующий Фистер прижал кулак к груди.
— Я позабочусь, чтобы они серьезно отнеслись к возложенной на них задаче.
— Хорошо, — кивнув, сказал Ричард.
— Сейчас они будут здесь под охраной, но когда вы хотите отправить их в Народный Дворец?
— Когда мне удастся остановить Сулакана. Тогда будет безопасно путешествовать с ними. Если же я не преуспею... что ж, думаю, в таком случае, все это будет уже не важно.
Командующий не понял, но и не стал расспрашивать.
— Если позволите, я бы хотел возглавить тех, кто пойдет с вами. Эти свитки могут быть ценны, но вы важнее. Вы и Мать-Исповедница — моя первостепенная обязанность, и я хочу командовать отрядом, который поведет вас в Стройзу. Мне будет куда спокойнее, если я буду помогать защищать вас.
— Конечно, — сказал Ричард. Он наклонился в бок, чтобы посмотреть на трех Морд-Сит, стоявших позади командующего. — Я хочу, чтобы вы трое пошли с нами.
Кассия нахмурилась.
— С чего вы решили, будто мы позволим уйти без нас?
Кэлен была рада покинуть цитадель — место печали и трагедии, место, где умерла Кара и многие другие. И даже тот факт, что Ричард вернулся в этот мир, не мог стереть из ее памяти вид его мертвого тела на погребальном костре.
Но еще хуже было то и дело всплывавшее в голове воспоминание о почти отданном приказе поджечь погребальный костер. Она знала, что воспоминание о том, как близка она была к этому приказу, будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь и станет источником ночных кошмаров.
Мысленно она отогнала его. Ричард был жив, и только это имело значение. Нельзя зацикливаться на прошлом или том, что могло бы произойти. Ей необходимо сосредоточиться на настоящем и на том, что им предстоит сделать.
Еще одной причиной, по которой она была рада уехать из цитадели, были обнаруженные Ричардом свитки. Она все еще была взволнована и расстроена находкой, опровергавшей многое, чему с детства обучали ее волшебники, рассказывая о месте магии в мире. Эти свитки исказили ее представление обо всем до такой степени, что она чувствовала себя потерянной в казавшимся до этого таким привычным мире. Ее понимание всего перевернулось вверх дном.
Она хотела бы забыть рассказанное Ричардом, не поверить ему и назвать это вымыслом или неправдоподобной теорией, но знала, что не сможет так поступить. Она не просто верила тому, что Ричард смог перевести и понять, слова Ричарда подтверждала и Никки. Колдунья доверяла Ричарду, но пеклась об его интересах, и потому не могла позволить ему поверить в ложь.
Кроме того, неким странным образом, новые знания принесли ей утешение, наверное, потому, что звучали поражающе правдоподобно. Эта правда тревожила, но было что-то захватывающее в обнаружении ранее неизвестного механизма, ответственного за все то, что каждый считал само собой разумеющимся. Словно они заглянули за занавес Творения.
Изумляло, сколь многое стало кристально понятным — например, пророчества, которые Кэлен без каких-либо сомнений принимала за чистую монету. Но все же она чувствовала себя немного обиженной из-за того, что всю жизнь обманывалась незыблемыми с виду постулатами. Открытия Ричарда стали ключом ко многому, что считалось непостижимым и выходящим за рамки понимания простых смертных.
Это был новый мир, к которому ей еще придется привыкнуть, с новыми правилами и новыми проблемами, но она чувствовала, что знание дало им оружие для борьбы за наведение порядка. Теперь они знали, в чем именно заблуждались, и это поможет Ричарду исполнить свое предназначение — положить конец пророчеству.
Она понимала иронию пророчества — Ричард был единственным, кто может положить ему же конец. В некотором смысле, это была высшая справедливость.
В глобальном смысле, полученные Ричардом знания уже начали распутывать пророчество.
