Блэквелл поймал себя на мысли, что снова возбуждается, что снова готов отдаться желанию, снова ласкать её тело, наслаждаться её нетерпением. Алиса была одной из тех редких женщин, что после секса не теряли своей загадки, становясь ещё более желанными.
– Секс был феноменальным, – задумчиво произнёс он, – Во всех смыслах.
– Оставь комментарии при себе.
– Ты так не думаешь?
– Меньше всего я сейчас хочу думать о тебе, Винсент Блэквелл, но ты настолько плотно охватил моё существование, что выбросить тебя из головы просто невозможно.
– Тебе понравилось?
Алиса тяжело вздохнула, закрыла глаза и запрокинула голову на кресло:
– Словами не передать. Это было на гране всего лучшего, и не заставляй меня произнести это вновь. Лучше скажи снова: «этого больше не повторится», или «подарю тебе вибратор», можно прибавить «я так решил», а я отвечу «я тоже решила», ты кивнёшь и дашь слово Блэквелла, и мы снова поссоримся, кто-нибудь из нас попадёт в передрягу или изменит… – она помотала головой отрицательно, – Знаешь, мне кажется, что я с ума схожу. Когда Квин меня поглотила, я моталась за зеркалом и периодически… мелькали картинки. Постоянно тошнило, будто я кручусь на карусели с лошадками без конца, но иногда… я ходила по закоулкам своих страхов, каких-то обрывков воспоминаний и не понимала, что происходит. Сейчас ощущение, будто я не вернулась, что я всё ещё там, ведь… – она сделала паузу, – То, что происходит так странно! Такое даже вообразить сложно, и я не хочу даже вдумываться.
– Ты поэтому занялась со мной сексом? Мне казалось, что ты никогда не простишь измену.
– Мне надоело. Надоело думать, Винсент. От этого всё только хуже, мне надоело искать объяснения, надоело следовать своим принципам, они давно все сломались один за другим. Раньше бы я не простила, но… я ведь и не простила, потому что я не имею права обижаться на тебя, ты – мой Хозяин, у меня не было ложных надежд на равенство или какие-то брачные привилегии. Это было с момента, когда ты приказал ответить «да», заключая брачную сделку.
Он подошёл к ней и лёг на банкетку в её ногах, кладя голову жене на живот:
– Лис, я не буду оправдываться, хотя есть другая сторона медали, просто знай: ты очень важный для меня человек…
Но Алиса не дала ему договорить и закрыла его рот рукой:
– Уволь от всего этого. Не надо вплетать какие-то косвенные подробности твоего снисхождения, медали за отвагу, шахматные фигурки и прочее, ладно? Отношения «Хозяин-раб» или «начальник-подчинённая» соответствуют действительности, и они мне понятны, но никаких «муж-жена», ладно? Не сработаемся, ты же знаешь.
– Жестоко.
– Училась у гуру в этом вопросе, – она пожала плечами.
Он лежал на спине в объятиях своей жены молча и смотрел на звёзды. Спать на редкость не хотелось, хотя усталость после секса одолевала.
– Я потерял твоё доверие… – задумчиво произнёс он, – Раньше ты мне верила.
– Верно. Но осталась вера в тебя.
– И всё?
– А что ещё нужно?
– Ты умолчала кое-что: страсть. Она осталась…
– Можешь записать себе в заслуги: да, ты до безумия сексуальный. Доволен?
– Безусловно… из твоих уст это приятно. Ты и развязна, и целомудренна одновременно, это как…
– Как кока-кола лайт? Вкусно и ноль калорий.
– Нет, глупенькая, – он улыбнулся и поцеловал её колено, – Недоступная шлюха, порочная монашка… не знаю!
Она не желала продолжать тему, но Винсент это было и не нужно, ведь он просто хотел быть рядом. Он привстал и подтянулся к изголовью, нагло отодвигая Алису к краю, его руки скользнули под простыню, расправляя ткань, чтобы укрыться ею:
– Спать, – сказал он тоном, не терпящим возражений.
– Здесь?
– Да.
– К утру будет холодно…
– Не со мной.
Возразить было нечего, и Алиса зарылась в его объятиях, погружаясь в дрёму, но с утра…
Она проснулась на его груди, но он уже не спал, а смотрел в утреннее небо задумчиво. Алиса обвила его руками и поцеловала в мощное плечо:
– Доброе утро. Оно ведь доброе, да?
– Привет, – сказал он вместо всего прочего.
Она уже предполагала, что будет дальше:
– Удиви, Винсент.
– Удивлять – это по твоей части.
– Ну?
– То, что было ночью – ошибка.
– Фатальная, я бы сказала.
